Ребус. Расшифровка

Процессор перебрал пару сотен воров, помноженных на десятки индивидуальных видимых и неразличимых примет. «Он! Точно он! „Гастроль“»! – выдал процессор.

Между тем плащик перешел с плеча на руку.

«Вот она, черемуха!» – Господь цокнул языком, и мир стал цветной и четырехмерный. (Между прочим, математики считают, что теоретически сие возможно.) Витя сжал плечи Алены налившимися сталью пальцами и развернул ее к себе. Она внутренне ахнула и чуть потянулась к нему лицом. Алена ждала поцелуя, но перед тем, как закрыть глаза, вдруг услышала команду:

– За мной парня в рубашке видишь?

Алена нехотя очухалась:

– Медленно говори, что он делает.

– Пробирается со всеми в театр.

– Раздели его действия на движения и говори о плечах. Когда он станет чуть меньше ростом, скажи.

– Плечи, как плечи… чуть замер… чуть ерзает, что ли… во, чуть присел.

– Впереди него дама?

– Запомни. Подойдешь – спросишь, пропало что? Она – ой! Ты – давайте постоим, мой муж поймал грабителя.

– О, господи, он возвращается.

Голубев медленно повернулся и, не глядя в гпаза, рассмотрел соперника. Карманник сжато и дергано, гадко и настырно улыбаясь, резал против течения. Голубев увернулся повторно и успел вынырнуть из театра раньше него. После чего вынул коробку спичек, приоткрыл ее и сделал вид, что собирается прикуривать.

Наглые глаза карманника засветились за стеклом парадной двери. Он быстро окинул взглядом «поляну» и наконец высунул нос. Тогда Голубев поджег весь коробок и швырнул «петарду» ему в харю.

Точечно, но легко обожженное лицо вора откинулось обратно. Витя влетел вслед за ним и резко ткнул носком сандаля в голень. Жулик надсадно зашипел, растирая ушиб, и тут Голубев ударил ему в живот ногой. У парня перехватило дыхание, и он шлепнулся на мраморный пол.

Народ кругом похолодел. А у Вити только начала густеть кровь.

Ручищами-клещами, – такими сталевары переворачивают дышащие жаром болванки, – Голубев прижал воровское горло к стене.

– Не шали – кадык вырву!

– Начальник, откуда такие манеры?

– Медленно отдай кошель моей сестры!

– Без мусоров договоримся?

– Разумеется.

Сам чалился.

– Возьми – извини – погорячился.

Витя положил бисерный кошелек себе в карман. Перехватил руку, больно вывернул ее и легко поднял тело карманника на ноги.

– Идем тихонько, обувь в прихожей раздеваем.

– Без ребят в кокардах.

– А где ты их видишь?

– Что-то я не пойму.

– Не суетись, вокруг дамы и дети.