Ребус. Расшифровка

Цепочка со звоном слетела, и приблатненный паренек – он же давешний водитель «Ауди» по кличке Гусь, – произнес:

– Тебе, дэбил чумазый, видно неймется? Айн момэнт!

После этого Гусь неожиданно ударил лбом в переносицу Анатолия Евсеевича, сделав шаг на лестничную площадку. Один-единственный шаг, но и этого было достаточно, чтобы «группа захвата» без особого труда смяла Гуся и ворвалась в хату. В коридоре Паша Иванов всадил четыре пули в потолок, а его родственник заорал: «По шконкам, суки, законный вор в бараке!!!»

Во время выстрелов Паши Лилеин метнул с улицы пустой бутылкой аккурат в окно кухни.

Это «озорство» спасло жизнь Мяукину, так как в момент ответной стрельбы по оперу Россомаха невольно обернулся на звон разбитого стекла и… промахнулся. В свою очередь Паша из-за Мяукина набил Валере ноги свинцом оставшихся патронов. Правая россомахинская отяжелела на 32 грамма – четыре пули легли одна к одной. Разумеется, так вышло случайно и второй раз не получится никогда. Впрочем, Паша сие не анализировал.

– Иш, характерный! – вбивая новую обойму, вслух возмутился он и сплюнул.

Разобиженный Мяукин тут же добавил Россомахе по голове скороваркой с грибным супом – хорошо еще, что хозяйка притона Томка только-только поставила суп на плиту. В противном случае могли быть ожоги. А в соседней комнате в этот момент старинным трюмо накрыло Малияна. Лежа, он нащупал флакон духов и, метнув его из неудобного положения, попал в «десятку» – сломал нос визжащей Томе, которая, спасаясь от шухера, забилась под рваное ватное одеяло.

– А-а-а, с-у-уки, на свастику порву!!! – отреагировала на покушение Тома и ловко вцепилась когтями в лицо майора. Немилосердно отбиваясь от хозяйки притона, Малиян успел несколько раз ткнуть гантелей Ростика, которому за минуту до этого досталось от Кудрявцева пластмассовым ящиком в голову. Ростик ойкнул, и тогда подскочивший к нему Валя Карасев принялся озверело забивать его ногами в угол коридора.

Тем временем малость оклемавшийся Анатолий Евсеевич не по возрасту юрко вскочил с коленей и нарвался на удар в пах – бил временный сожитель Томки по кличке Кроха.

Бил профессионально, по-спортивному, перебрасывая тяжесть тела вперед. Кроха пытался прорвать окружение любой ценой, потому как девять месяцев назад без разрешения покинул периметр колонии строгого режима в Архангельске. Почему-то ничего не почувствовав, Анатолий Евсеевич вошел ему в ноги, приподнял и занес в прихожую.