В районе Ляховичей немцы, получив подкрепление, активизировались, прорвали оборону; бой шел на окраинах города. Все имеющиеся резервы Константинову пришлось бросать туда. Аналогичное положение сложилось и у нас в районе Осиповичей, усилился напор и на части 47-й кав. дивизии комбрига Кузьмина.
Свои доводы о невозможности продолжить наступление мы сообщили в штаб фронта. Но там их не восприняли и лишь подтвердили необходимость удара на Рогачев. В связи с этим ночью в здании бывшего штаба 47-го корпуса состоялось совещание старшего командного состава Бобруйской группы войск.
На нем присутствовали все три командира кав. дивизий (генерал-майор, комбриг и полковник), командиры 214-й десантной бригады (полковник Левашов) и боевой группы 121-й дивизии (полковник Ложкин), ну и мы с Николаем Козловым. Я как командир ударного отряда НКВД (численностью в мотобригаду) и комендант Бобруйска, а Николай как мой заместитель и командир бронегруппы.
Николай прибыл в Бобруйск на поезде, доставившем из Осипович раненых и трофейные танки.
В боях за Осиповичи бронегруппа понесла существенные потери в людях и технике. Треть танков были утрачены полностью и не подлежали восстановлению. Из оставшихся в строю машин половина требовала ремонта и технического обслуживания. Ремонтники не покладая рук вкалывали для восстановления машин. Запчасти они брали с подбитых и не подлежащих восстановлению танков, а таких становилось все больше и больше. Несмотря на наличие в городе нескольких предприятий и депо, восстанавливать танки в Осиповичах не представлялось возможным.
Город и станция находились под обстрелом вражеской артиллерии, действовавшей со стороны станции Марьина Горка и Елизово. Потому у сержанта вся надежда была на захваченные в Бобруйске трофеи и возможность организации тут ремонта поврежденных машин.
На совещании обсуждался вопрос наших дальнейших действий. В тех условиях, в которых мы находились, вести наступательные действия было нереально. Это понимали все присутствующие, но и ослушаться приказа штаба фронта не могли.
Задача нам ставилась четкая и однозначная. Вопрос был только в одном – кем и чем наступать? Теоретически из захваченного в Бобруйске вооружения и техники можно было сформировать два истребительных, штурмовой и бомбардировочный авиационные полки, артиллерийский полк, танковый и автомобильный батальоны, тяжелый и противотанковый артдивизионы, артиллерийский и два зенитных бронепоезда. Из бывших пленных собрать до пяти стрелковых полков.
