Рейнтри. Инферно

Титул «дрэнир» был синонимом «короля». Однако его положение не было официальным, оно лишь являлось мерилом его силы. Данте был старшим сыном предыдущего дрэнира, но если бы он не унаследовал подобающую данному статусу мощь, то не удержал бы своего положения.

Гидеон был умелей его в этом деле, размышлял Данте. А с практикой довел свое искусство до совершенства. Бог знает, сколько таких амулетов он изготовил за последние несколько лет. Мало того, что теперь они стали более мощными, он еще и изменил свою тактику.

Некоторые из них остались узнаваемы — серебряные штуковины, предназначенные для ношения на шее, — Данте не являлся приверженцем подобных украшений. Другие были крошечными и едва различимыми, как тот, который Гидеон вложил в свою новую визитную карточку. Он послал ее Данте, зная, что тот, вероятней всего, положит визитку в свой карман. Гидеон допустил оплошность лишь в одном — амулет выдала собственная мощь; Данте ощутил жужжание своей силы, однако, потерял уйму времени, пока не обнаружил источник возмущения.

За спиной раздался характерный для Эла двойной удар в дверь. Приемная была пуста, секретарь Данте отправился домой час назад.

— Войдите, — позвал он, не отрывая взгляда от заходящего солнца.

Дверь открылась, и Эл произнес:

— Мистер Рейнтри, это Лорна Клэй.

Данте обернулся, посмотрел на женщину, и все его чувства обострились. Первым делом он заметил яркий, насыщенный, темно-рыжий цвет волос, охватывающий диапазон оттенков от меди до цвета бургундского вина.

Теплый янтарный свет танцевал вдоль переливающихся прядей, и Данте почувствовал охватившую его волну сильного вожделения. Смотреть на ее волосы было равносильно тому, что смотреть на огонь, и он испытал ту же самую реакцию.

И наконец, второе, что бросалось в глаза — она вырывалась, как безумная.

Несколько вещей произошли в течение такого короткого промежутка времени, что их можно было назвать одновременными. Его чувства, уже обостренные острой вспышкой желания, сплелись с интуитивной реакцией воспламенять, что привело к каскаду ошеломляющих эмоций, пронесшихся по всем нервным окончаниям — слишком быстро, чтобы он успел с ними справиться.

Он увидел, как во всей комнате вспыхнули свечи; фитили загорелись слишком сильно и яростно, многочисленные маленькие язычки пламени пылали ярче и неистовей, чем им следовало. А на столе начал жужжать проклятый маленький амулет Гидеона, как будто имел выключатель, который внезапно нажали.