Река Хронос

— С минуты на минуту, — ответила Ольга Трифоновна, будто бы и в самом деле имевшая право знать о планах подполковника Метелкина.

Они расселись за столом, оставив место Метелкину между Авдеевыми.

Ресторан оказался велик и высок, будто он заполнял собою всю гостиницу, и происходило это оттого, что потолка и лепнины не было видно — настолько густо собирался наверху табачный дым и чад из кухни.

За столиками сидели в основном русские офицеры и гражданские люди, но были и местные, по крайней мере так показалось Андрею.

Конечно же, он не мог утверждать наверное, видит ли перед собой дельца из Одессы или грека из Синопа.

Женщин в ресторане было немного, и Андрей мог бы поклясться, что, за исключением княгини Ольги, все остальные, молодые, одетые и накрашенные ярко и вульгарно, относились к числу гетер. Но и в этом вопросе Андрей не был достаточно компетентен.

Метелкин пришел с опозданием, и из-за этого им пришлось просидеть минут двадцать за пустым столом, слушая плохой оркестр и непристойные крики офицеров.

Метелкин вошел быстро, на этот раз он был не в кожаной тужурке, а в хорошо сшитом мундире. Он попросил прощения у княгини Ольги и бурлившего от негодования Авдеева и, дав знак официанту, смог заставить того в мгновение ока расставить на столе блюда и салатницы, чтобы успокоить изголодавшихся археологов, — благо шум стоял такой, что лишь господин Метелкин, поочередно наклоняясь то к ушку Ольги Трифоновны, то к уху ее супруга, мог поддерживать светскую беседу.

Андрей решил как следует поесть — еще днем Иван Иванович предупредил, что жалованья, положенного университетом, недостаточно даже на кофе.

Обжигаясь жирным бараньим супом, Андрей обратил внимание на то, что оркестр перестал играть и в зале от этого наступила кратковременная тишина. Подняв голову, он увидел, что оркестр отодвигает стулья, чтобы освободить на сцене больше места, а завсегдатаи ресторана хлопают в ладоши, ожидая приятного зрелища.

И в самом деле зрелище, представшее глазам Андрея, было для него необычным и экзотическим.

Под томительную восточную мелодию на сцену вышла молодая женщина в ярких зеленых шальварах, широком, расшитом блестками лифе и подобии легкой чадры. Живот ее, плечи и руки были обнажены. Эта женщина начала танцевать, совершая движения бедрами и животом, что приводило офицеров в восторг, хотя Андрея оставило равнодушным. Он признавал, что фигура танцовщицы была почти безупречна, черные волосы так же хороши, но сам танец не требовал особого умения.