Река Хронос

Вскоре вернулся подполковник Метелкин. Он ничего не понял и спросил Андрея:

— Она чего, Ольга Трифоновна, какая муха ее, а?

— Она вас приревновала к танцовщице, — сказал Андрей, наклонившись к подполковнику, чем привел того в отличнейшее настроение.

Оркестр уже играл одесские мелодии, вышел вертлявый певец, который старался отбивать чечетку.

Метелкин позвал за стол нескольких офицеров, заставил их доесть не использованные по назначению археологами блюда, заказал еще несколько бутылок коньяка и сладкого местного вина.

Фотограф быстро опьянел и клевал носом, стараясь не заснуть, Андрей спросил у Метелкина, кто такая Аспасия.

Метелкин поднял палец и сказал:

— Не надо песен, Андрюша!

Танцовщица более не появилась, и Андрей жалел об этом. Но несмотря на крепкий и очень душистый кофе, что принес ему официант, сонливость взяла свое. Андрей спросил Метелкина:

— А что делать с Карасем?

— Не обращай внимания, — сказал подполковник, — иди встречай Морфея, а я… — Тут подполковник снова прижал палец ко рту, и глаза его сделались до противности глупыми.

Андрей не знал, должен ли он давать на чай официантам — он уже понял, что в Трапезунде ходили самые различные деньги и даже существовала широкая категория лиц, которая строила свое благосостояние на торговле русскими рублями, турецкими лирами, греческими драхмами и валютами совсем уж несусветными. Заметив и правильно расценив колебания археолога, Метелкин отмахнулся и крикнул:

— Идите спать, господин Берестов!

Андрей склонился перед таким проявлением вежливости и вышел из зала, веселье в котором лишь набирало силу.

В вестибюле также было довольно людно, и, несмотря на то что большие часы, висевшие над стойкой портье, показывали десять часов, кипение страстей разгоралось — сюда выходили из ресторанного зала, чтобы поговорить наедине, сюда забегали люди с улицы, кого-то спрашивали, кого-то требовали, ссорились и мирились, на длинном диване под пальмой в кадке сидели в рядок три весьма разукрашенные брюнетки в коротких юбках и матросских блузах.

Андрюша понял, что это — проститутки, и ему стало неловко и даже чуть страшно оттого, что он может сейчас — и никто этому не удивится — подойти к этим девицам и купить тело любой из них. У Андрея даже лоб вспотел от такой мысли, и, истолковав его взгляд по-своему, одна из девиц окликнула его на плохом русском языке:

— Солдатик, пойдем, хорошо?

Андрей поспешил прочь, и вслед ему был слышен смех.

Андрей вышел на улицу.