Так и знай!"
"На последнем Петр Петрович
осекся, осознав вдруг, что выдал нежданно самую страшную свою тайну; главную
тайну всей своей жизни…
— Ты что? — Николай
Антонович испуганно отшатнулся и на всякий случай спрятал очки в карман. —
Угрожаешь? Да за это, знаешь? За это под суд, под суд пойдешь!
Он задом попятился к
выходу, быстро развернулся и выскочил прочь. Вот такая вышла у них встреча…
Дома Петр Петрович достал
припрятанную на черный день поллитровку, рванул зубами прочь белую головку и
налил полный стакан.
Опрокинул залпом и не поморщился даже. Жена за спиной
ойкнула, руками, как утка крылами всплеснула и бутылку быстро со стола
ухватила.
— Что случилась? —
заквохтала. — Что случилось?
— Случилось! — коротко
отрезал Петр Петрович и пошел спать.
Только до сна ли ему было?
И хмель вроде как не брал? Под утро растолкал жену и, как на исповеди все ей
выложил: и про Клавку, и про встречу нежданную, и про русскую плясовую.
Жена в слезы:
— Да разве ж можно на
могиле плясовую заводить? Грех-то какой удумал? Совсем с ума тронулся.
Образумься!
Отчего-то сильно ее
испугало это мужнино откровение — опомниться не могла. А Петр Петрович
ощетинился, зарычал на свою половину:
— И ты туда же, старая?
Нет, что бы мужа поддержать. А, ну, тебя!
Он резко отвернулся к стене
и нарочито громко засопел…
Утром Петр Петрович от чая
демонстративно отказался, даже на кухню не вышел. Жене ни пол слова — обиделся.
Как из подъезда выходил, чей-то черный кот из-под скамейки под ноги кинулся и
шмыг внутрь.
Петр Петрович поперхнулся, плюнул через левое плечо и еще более
помрачнел: в приметы хотя особенно и не верил, но котов черных по старой
привычке чурался. «Вот ведь шельмец, — проворчал он, — и без тебя тошно, куда
прешь?» Но кота уж и след простыл; умчался куда-то вверх по этажам, туда где
остывал без дела в белой фарфоровой чашечке не тронутый Петром Петровичем чай.
День прошел как обычно, но
к концу смены вызвал Петра Петровича к себе начальник цеха.
Рассматривал долго,
сидя за начальственным столом, теребил ручку, и вроде бы заметил Петр Петрович
в этом взгляде некоторое удивление и досаду. А начальник меж тем встал, подошел
совсем близко и носом повел, как гончий пес — обнюхал, одним словом.
— Что это ты, Петр, —
спросил с укоризной, — столько лет держал себя в руках, замечен не был, а тут —
на тебе — напился в зюзю на рабочем месте, да еще и дебоширил?
— Кто напился? — опешил
Петр Петрович.
