Реквием в Брансвик-гарденс

А вы разоденетесь…

– Трифена! – Вита безрезультатно попыталась остановить дочь, после чего с отчаянием на лице посмотрела на Рэмси, который по-прежнему молчал.

– …в свои великолепные облачения, – продолжала молодая женщина уже прерывающимся голосом, – органист сыграет свою музыку, хор споет гимны, и вы нараспев произнесете над ней молитвы. Почему вы не можете говорить обычным голосом? – Она все так же с вызовом посмотрела на отца. – Как вы можете говорить подобным образом, если и впрямь имеете в виду то, что говорите? Вы будете проводить свою скверную ораторию, и это при том, что один из вас убил ее! Я все надеюсь проснуться и обнаружить, что все это кошмар, и каждый раз понимаю, что он длится годами – тем или иным образом.

Она взмахнула руками, едва не задев голову Доминика.

– Все это… ханжество! Впрочем, считается, что в аду жарко, однако, возможно, это не так. Быть может, там светло, и он бесконечен… до тошноты. – Миссис Уикхэм повернулась к матери: – И не надо утруждать себя, требуя, чтобы я оставила комнату… Я сама уйду.

Опрокинув стул, она вылетела из столовой.

Кордэ поднялся и поставил кресло на ножки. Предлагать какие-то извинения за нее было бесполезно.

Рэмси с несчастным видом смотрел себе в тарелку. Кожа вокруг его губ побелела, а на щеках пятнами вспыхнула краска. Кларисса смотрела на отца, не скрывая страдания. Вита уставилась в одну точку перед собой, не имея больше сил переносить ситуацию, но и не зная выхода из нее.

– Для личности, столь пренебрежительно относящейся к театру, – внезапно охрипшим голосом проговорила мисс Парментер, – представление она устраивает в высшей степени драматическое. Впрочем, несколько переигрывает, вам не кажется? Кресло, пожалуй, было излишним. Кому понравится актриса, переигрывающая всех остальных?

– Она, может быть, и играет, – возразил Мэлори, – а вот я серьезен!

– Какая жалость. Это могло бы стать твоим лучшим оправданием.

Доминик быстро посмотрел на нее, однако девушка снова повернулась к Рэмси.

– В чем? – Ее брат не хотел прекращать разговор.

– Во всем, – ответила она.

– Я ничего не делал! – проговорил молодой человек оборонительным тоном, а затем склонил голову в сторону отца.

На щеках Клариссы проступили два лихорадочных пятна:

– Ты хочешь сказать, что не сталкивал Юнити? Я думала об этом. Должно быть, интрижка у нее была с Домиником.

Вита окинула комнату яростным взглядом. Круглые глаза ее были полны гнева.