Реквием в Брансвик-гарденс

Им известно только, что их переодевают, передают чужому дяде, который поднимает их вверх и говорит что-то над ними, но не для них, а затем вручает их обратно родителям. И считается, что эта процедура способна все уладить? За всю свою жизнь не встречала более идиотского суеверия. Всему этому место в Средних веках, вместе с судом Божьим, утоплением ведьм и солнечными затмениями, которые принимают за конец света. Понять не могу, как вы можете быть такими доверчивыми!

– Трифена… – вступила в разговор Вита, наклоняясь вперед.

– Когда мне потребовались шаровары, чтобы кататься на велосипеде, – продолжила, не обращая внимания на мать, миссис Уикхэм, – просто потому, что так удобнее, папу едва не хватил апоплексический удар. – Она взмахнула рукой, чуть не задев собственный бокал с водой. – Однако никто не скажет, что немножечко странно, если все в длинных юбках с бусами на шее поют что-то там вместе и пьют вино, которое, по-вашему, превращается в кровь, что выглядит абсолютно отвратительно, а к тому же богохульно.

Мэлори затаил дыхание.

– Трифена! Довольно! – резким тоном произнесла миссис Парментер. Она повернулась к Рэмси, и на лице ее проступило раздражение: – Бога ради, скажи ей что-нибудь. Защищай себя!

– Мне казалось, что она нападает на Мэлори, – кротко заметил ее муж. – Учение о преосуществлении даров принадлежит Римской церкви.

– Тогда для чего вы это делаете? – продолжила натиск Трифена. – Вы должны верить в то, что ваши обряды что-то представляют. Или почему вы одеваетесь в расшитые одежды и проделываете всю эту процедуру?

Глава семейства с печалью посмотрел на нее, но ничего не ответил.

– Это напоминание о том, кто вы есть, и о тех обетованиях, которые вы давали, – обратился к миссис Уикхэм Доминик самым терпеливым тоном.

– Тогда безразлично, что вы кладете в чашу – хлеб и вино или печенье и молоко, – бросила ему дочь Рэмси вызов, победоносно сверкая глазами.

– Абсолютно безразлично, – согласился Кордэ с улыбкой. – Если ты исполняешь свое слово и приходишь в должном расположении духа. Куда более важно приходить к чаше без гнева и чувства вины.

Трифена покраснела. Победа ускользала от нее.