Реквием в Брансвик-гарденс

Шарлотта вышла в прихожую, увидела там инспектора Телмана и остановилась на месте, зная сложное отношение этого человека к Грейси и ее крайне простую реакцию на него.

– Если ты к мистеру Питту, так он уже ушел, – заявила горничная, глядя на квадратный подбородок Телмана и характерную для него кислую мину, немедленно смягчившуюся при виде нее.

Полицейский извлек часы из жилетного кармана.

– Он рано ушел, – кивнув, согласилась Грейси. – И не сказал почему.

– А ты сегодня завтракал? – спросила она, оглядев Телмана с головы до ног.

Инспектор решил проигнорировать явное оскорбление, хотя смирение далось ему с трудом.

– Пока нет, – ответил он.

– Ладно, если тебе хватит пары тостов, на кухне найдется и кружка чая, – непринужденно предложила девушка. – Согласен?

– Спасибо, – приняв приглашение, гость немедленно вошел в дом.

– Так тебя никто и не просит. – Грейси повернулась и, шелестя юбками, широким шагом проследовала на кухню. – А у меня есть работа… так что таким, как ты, незачем здесь околачиваться половину утра.

Шарлотта решила сделать вид, что не видела их обоих, и удалилась в гостиную.

Завораживали ее сами улицы Флоренции. Совершенно неожиданным для миссис Рэдли образом на местном базарчике ее больше привлекла отважная красота молодого Святого Георгия работы Донателло, чем товары, которые там можно было приобрести.

Миссис Питт завидовала младшей сестре, совершавшей такое приключение тела и разума. Однако в отсутствие Эмили она обещала раз или два посетить бабушку, остававшуюся дома практически в одиночестве – во всяком случае, если речь шла о членах семьи. Время от времени к ней заходила ее дочь Кэролайн, однако она была слишком занята, чтобы приходить регулярно, и когда ее муж Джошуа играл не в Лондоне, что случалось достаточно часто, уезжала вместе с ним.

Бабушка еще не приготовилась к приему гостей, и служанка попросила Шарлотту подождать, на что та и рассчитывала. Приехать к старушке вовремя было попросту невозможно, и если десять утра было не слишком поздним временем, этот час непременно должен был оказаться чересчур ранним.

Дверь отворилась, и на пороге появилась старая леди. Как обычно, она была в черном.