Реквием в Брансвик-гарденс

– Должно быть, вам не хватает его…

– Да… – Ответ мгновенно сошел с его губ, удивив самого Корнуоллиса глубиной чувства. Он улыбнулся: – Кое в чем там было намного проще. Увы, я не привык к политике. Питт все старается наставлять меня в природе интриги, а также в возможностях и – куда чаще – в невозможностях дипломатии.

– Не думаю, чтобы в море было много дипломатии, – задумчиво проговорила миссис Андерхилл, вновь посмотрев в сторону… На лицо ее снова опустилась тень. – Вы командуете. Просто по праву рождения, возложившему на вас это тяжкое бремя, поскольку все зависят от него.

Большая власть означает большую ответственность.

Голос ее сделался задумчивым: она словно бы обращалась к себе в такой же мере, как и к собеседнику.

– Такой мне представлялась Церковь… великолепное утверждение истины, подобное Иоанну Крестителю перед Иродом. – Женщина рассмеялась собственной мысли. – Недипломатичному в той мере, насколько это возможно… прилюдно называвшему царя прелюбодеем, говорившему, что брак его нарушает закон, требовавшему от него покаяния и молитвы Богу о прощении.

Должно быть, расставание с головой не стало для него неожиданностью.

Корнуоллис расслабился, и руки его свободно легли на стол.

– Но разве можно высказать подобную вещь дипломатично? – усмехнулся он. – «Ваше величество, мне кажется, что ваши супружеские отношения несколько неправильны, и, быть может, вам будет угодно пересмотреть их или лично обратиться к Всевышнему?»

Айседора рассмеялась, радуясь этому откровенному абсурду:

– A он ответит: «Благодарю вас, однако я не вполне удовлетворен представленными вами аргументами, но вполне удовлетворен существующими с ней отношениями.

И если вы повторите подобное утверждение прилюдно, я буду вынужден заключить вас в темницу. A когда представится удобная возможность, прикажу преждевременно пресечь вашу жизнь. Посему будет лучше, если вы донесете до всех и каждого, что все в полном порядке и заслуживает вашего одобрения».

Но затем она встала, снова сделавшись серьезной, и голос ее наполнило подлинное чувство:

– Я скорее вышла бы в море под всеми парусами и с палящими пушками, чем согласилась бы быть заклейменной врагом и замаранной его преступлением.

Прошу прощения за смесь метафор и использование ваших флотских образов.

– Я считаю это комплиментом, – ответил Джон.

– Благодарю вас. – Супруга епископа сделала шаг к двери. – Явившись к вам, я сперва чувствовала себя очень глупо, однако вы успокоили меня. Вы очень добры. До свидания.