Реквием в Брансвик-гарденс

Питту нужно было глубже понять Доминика и Юнити Беллвуд. Какие-то моменты их прошлого могли позволить ему получить полное объяснение или же целиком изменить собственное понимание дела. Этого он никак не мог пропустить. Известная ему цепь событий была неполной. Они не образовывали разумной последовательности. По меньшей мере он должен знать, кто являлся отцом ребенка Юнити. Томас внутренне скривился, представив себе, насколько глубоко будет задета Шарлотта, если им окажется Кордэ. Впрочем, низкая и подлая часть его существа будет в таком случае довольна.

Он подъехал к Брансвик-гарденс, заплатил кебмену и не обратил никакого внимания на мальчишку-газетчика. выкрикивавшего последние новости, касающиеся жаркой дискуссии о том, что обнаружится на Северном полюсе: суша, лед или вода. Устройство для окончательного, раз и навсегда разрешения этого вопроса создали два француза, месье Безансон и месье Эрми: оно представляло собою надуваемый горячим воздухом шар, размер которого позволял ему нести пять человек, провизию, нескольких собак, чтобы везти сани, и даже небольшую лодку – все это могло долететь до полюса со всеми удобствами.

– Доброе утро, сэр, – без всякого удивления проговорил он. Выражение его лица предполагало, что именно Томас являлся воплощением его наихудших страхов.

– Доброе утро, Эмсли, – ответил суперинтендант, проходя сперва в вестибюль, а потом в тот великолепный зал, в котором Юнити встретила свою смерть. – Будьте любезны, могу ли я переговорить с миссис Парментер?

Домоправитель, должно быть, заранее решил, что ему делать в случае появления полицейского.

– Я сообщу миссис Парментер о вашем прибытии, сэр, – серьезным тоном ответил он. – Но, конечно, не смогу прямо сейчас сказать, примет ли она вас.

Питт остался ожидать в утренней гостиной, оформленной в средневосточном стиле, лишь краем сознания воспринимая ее красоты. Минут через десять Вита открыла дверь и вошла, аккуратно притворив ее за собой. Тревоги сделали эту женщину хрупкой и больной. Вокруг ее правого глаза лиловел колоссальный синяк, а порез на щеке еще покрывали алые капельки крови. Никакая пудра с румянами не могла бы скрыть эти «украшения» даже в том случае, если бы она их использовала.