Реквием в Брансвик-гарденс

Томас попытался не смотреть на нанесенный ее красоте ущерб, однако столь потрясающее пятно на очаровательном во всем прочем лице не могло укрыться от взгляда.

– Доброе утро, миссис Парментер, – поприветствовал ее посетитель. Ему не было нужды изображать сожаление или удивление: чувства эти были глубоко упрятаны в недрах его существа. – Простите, что я вынужден беспокоить вас по подобному поводу, однако я не вправе оставить случившееся без объяснений.

Рука ее инстинктивно дернулась в сторону щеки. Должно быть, порез оказался чрезвычайно болезненным.

– Боюсь, что вы напрасно потратили свое время, суперинтендант, – ответила хозяйка дома очень спокойным тоном. Впрочем, он едва различал ее слова, настолько негромким и сиплым сделался ее голос. – Для вас здесь нет никакой работы, и мне нечего сказать вам. Конечно, я понимаю, что миссис Питт рассказала вам о том, что видела здесь вчера вечером. Она просто не могла поступить иначе. – Вита попыталась улыбнуться, однако улыбка ее вышла жалкой и похожей на прелюдию к слезам, рожденной скорее обороной, чем вежливостью.

 – Однако вчерашнее событие является нашим с мужем личным делом и останется таковым.

Она резко умолкла и посмотрела на него, словно бы не зная, что говорить дальше.

Томас не был удивлен. Напротив, скорее удивился бы, если б миссис Парментер непринужденно пересказала ему всю сцену между нею и Рэмси. Она обладала слишком большим чувством внутреннего достоинства, чтобы рассказывать всем о своих бедах… особенно теперь. Полицейский подумал, что ей, возможно, приходилось и прежде сталкиваться с проявлениями насилия.

Иногда женщины воспринимали его как неотъемлемую часть собственного зависимого и подчиненного состояния. Плохое поведение жены давало мужу право побить ее. Закон соглашался с этим и не предоставлял женщине никакой защиты. Томас еще помнил те времена, когда закон запрещал жене убегать из дома, чтобы избежать того, что уготовил для нее любящий супруг, за исключением смерти или увечья.

– Миссис Парментер, я понимаю, что не имею права заставить вас говорить, – ответил он невозмутимым тоном.

 – И я уважаю ваше желание оградить собственную семью и выполнить то, что вы считаете своим долгом. Однако вспышка насилия в этом доме несколько дней назад уже закончилась смертью. Ваша ссора больше не является исключительно личным делом, которое можно оставить без внимания и забыть. Вы были у врача?

Рука женщины снова потянулась к щеке, не коснувшись, впрочем, воспаленной кожи:

– Нет.