Реквием в Брансвик-гарденс

 – Голос Клариссы донесся снизу лестницы, из-за спины обоих спорящих мужчин. И тот, и другой не слышали, как она поднялась наверх, хотя на деревянных ступеньках не было ковра. – Как-то не по-христиански получается? – Она округлила глаза, желая превратить свой выпад в невинный вопрос.

Мэлори покраснел, но скорее от раздражения, чем от стыда.

– Надо думать, тебе хочется представить меня нехристианином? – отозвался он дрогнувшим голосом. – Это тебя отлично устроило бы? Чтобы виноватым оказался не твой любимый отец, которого ты так прытко выгораживаешь, и не священник, которого он создал из бог весть чего… Только твой брат.

– Я возражаю не против твоей веры в то, что виноват Доминик, – невозмутимо ответила его сестра. – По правде сказать, я не знаю, так ли это. Дело в том, что тебе приятно, что ты находишь какое-то удовольствие в том, что он снова окажется замешанным в мрачную трагедию. Не думала, что ты настолько его ненавидишь.

– Я… я не ненавижу его! – запротестовал молодой человек, теперь уже обороняясь, оказавшись загнанным в угол.

– Это не так, – возразила мисс Парментер, поднимаясь с верхней ступеньки на площадку. – Если бы ты мог видеть то выражение на своем лице, с которым произносил эти слова, то не стал бы утруждать себя отрицанием. Ты настолько боишься за себя, что готов обвинить любого, a тут тебе представился великолепный шанс уколоть Доминика, потому что Юнити находила его более привлекательным, чем тебя.

Мэлори расхохотался. Но в этом уродливом и неровном смехе не было никакого веселья – лишь нечто болезненное, чем он не смел ни с кем поделиться.

– Ты глупа, Кларисса! – обвинил он сестру. – Ты считаешь себя умной, однако на самом деле это совсем не так. Ты думаешь, что стоишь в стороне, наблюдаешь и все видишь. А на самом деле ты ничего не видишь. Ты слепа… ты не замечаешь подлинной природы Доминика. – Голос его становился все резче и громче: – Ты когда-нибудь спрашивала у него, откуда он к нам явился? Ты расспрашивала его о жене и о том, почему он решил сделаться священником на сорок пятом году жизни? Тебя это интересовало?

Бледное лицо девушки помрачнело, однако она не стала отворачиваться.

– Разоблачение прошлых людских слабостей и горестей не доставляет мне такого удовольствия, как тебе, – не дрогнув, ответила она. – Я ни разу даже не задумывалась об этом.

Она лгала.