Реквием в Брансвик-гарденс

Не постучав, девушка распахнула ее и исчезла за створкой.

И он направился вниз по лестнице в холл.

Там священник столкнулся с Витой, выходившей из утренней гостиной с полной гиацинтов вазой в руках. Она остановилась прямо перед ним, испытующе и строго глядя на него. Понятно было, что она слышала хотя бы часть всей ссоры – как минимум громкие голоса.

– Они здесь засыхают, – бесцельно проговорила хозяйка дома, не глядя на гиацинты. – Должно быть, дело в огне. Наверное, лучше будет на время отнести их в зимний сад.

Возможно, там они почувствуют себя лучше.

Она направилась к саду, Кордэ последовал за нею.

– Разрешите помочь? – предложил он.

Миссис Парментер передала ему вазу, и они вместе вошли в зимний сад. Вита закрыла застекленные двери и первой направилась в конец сада, где на скамейке стояли другие горшки с цветами. Священник поставил горшок на скамью.

– Долго ли еще все это будет продолжаться? – проговорила женщина негромко. Казалось, она вот-вот разрыдается и лишь с трудом сдерживает себя.

 – Эта история губит нас, Доминик!

– Понимаю. – Кордэ хотел помочь ей. Ощущение боли и страха распространялось от нее, словно запах от зимних лилий и белых нарциссов.

– Кажется, вы ссорились с Мэлори, не так ли? – произнесла миссис Парментер, теперь не сводя глаз с цветов.

– Да. Но ничего серьезного, просто нервы обоим отказали.

Повернувшись к своему другу, Вита улыбнулась ему, но с заметной укоризной.

– Ценю вашу любезность, Доминик, – ласковым тоном проговорила она. – Но я знаю, что это не так.

И прошу вас не защищать меня. Я понимаю, что с нами происходит. Мы боимся полиции, мы боимся друг друга… боимся того, что можем узнать нечто такое, что навсегда изменит для нас тот мир, который мы знаем. – Она зажмурилась, и голос ее дрогнул: – Началось нечто такое, чего мы не можем остановить, что неподвластно нам… И никто из нас не может предвидеть, чем все закончится. Иногда я ощущаю такой испуг, что, кажется, сердце мое вот-вот остановится.

Что мог Кордэ сказать или сделать, чтобы еще сильнее не ухудшить ситуацию, чтобы не сказать нечто глупое и бесчувственное, чтобы не предложить ложное утешение, в которое неспособны поверить они оба?

– Вита! – Он назвал ее по имени, не осознавая этого.

 – Мы можем сделать только одно. Нам нужно проживать каждый час таким, каким он нас посещает… делать все лучшее, на что мы способны. Поступать с честью и добротой и верить Богу в том, что в конце концов все сделается терпимым.