Реквием в Брансвик-гарденс

Женщина перевела взгляд на него:

– Сделается ли, Доминик? По-моему, Рэмси претерпел какой-то надлом. – Она судорожно глотнула. – Он то кажется обычным, тем Рэмси, к которому все мы привыкли, терпеливым и спокойным… и рассудительным до занудства. – Она поежилась. – А в следующий момент вдруг взрывается и становится совершенно другим человеком. Ну, словно бы в его груди скрывается жуткая ярость против мира, против… не знаю, как сказать… против Бога… потому что Он где-то не здесь, а ведь Рэмси так много лет тратил столько времени и энергии на веру в то, что Бог рядом.

– Но я не замечал… гнева, – задумчиво проговорил священник, пытаясь припомнить свои разговоры с Парментером и эмоции, которые тот обнаруживал при этом. – Возможно, он разочарован, потому что все оказалось не так, как он полагал. Если он сердится, так только на людей, на тех, кто, по его ощущению, мог ввести его в заблуждение. Но в таком случае они заблуждаются сами. Все это просто печально… но обвинять в этом нельзя.

– Это вы не можете обвинять, потому что говорите искренне, – произнесла Вита с кривой полуулыбкой на губах.

 – Рэмси находится в полном смятении, он очень… не знаю, как сказать. Наверное, он очень испуган. – Она вгляделась в лицо Доминика, чтобы определить, понимает ли он смысл ее слов. – Мне очень жаль его. Вы не считаете меня самонадеянной? Я бы не хотела этого. Но подчас я замечаю страх в его глазах. Он так одинок… и на мой взгляд, так пристыжен, хотя никогда не признает этого.

– Сомнений стыдиться нельзя, – ответил Кордэ, стараясь говорить очень негромко, чтобы его даже случайно не услышал никто из слуг.

 – На самом деле нужна особая отвага вести себя так, словно ты веришь, когда никто больше уже не верит. На мой взгляд, нет на свете более жуткого одиночества, чем то, которое ощущаешь, когда теряешь веру, хотя прежде имел ее.

– Бедный Рэмси, – прошептала его собеседница, сложив вместе ладони и опустив к ним взгляд. – Когда люди начинают бояться, они делают странные вещи, абсолютно не соответствующие тому их характеру, который нам известен.

Помню, как однажды мой брат, с перепугу…

– Я не знал, что у вас был брат, – удивился священник.

Миссис Парментер усмехнулась:

– Ничего удивительного. Я не слишком часто упоминаю о нем. Он был старше меня и какое-то время вел себя не слишком хорошо. Наш отец был очень расстроен и жутко разочарован. Однажды Клайв проигрался и влез в долги, с которыми не смог расплатиться… Тогда он собрал домашнее серебро и продал его.