Реквием в Брансвик-гарденс

Кордэ видел это в ее глазах, как и то, что собственная ложь ранит Клариссу. Прежде он не замечал в ней подобной уязвимости. Ему никогда не приходило в голову, что за буйным юмором и семейной верностью скрывается женщина, способная на подобные чувства.

– Я не верю тебе, – решительно произнес младший Парментер. – Ты так отчаянно стремишься доказать, что убил кто угодно, только не отец, что не могла не подумать о Доминике.

– Я подумала обо всех, – невозмутимо согласилась его сестра. – Но в основном о том, как мы будем переживать правду, когда узнаем ее.

Как мы будем относиться к этому человеку? Как будем относиться друг к другу? Как нам придется отнестись к тому, что мы думали несправедливо, к тем словам, что сказали, но не сможем вернуть назад и не сможем забыть? – Она чуть нахмурилась. – Как мы будем жить дальше после всего, что увидели в друг друге за эту неделю уродливого, эгоистичного и трусливого, того, что не имели причины заметить прежде? Мэл, я знаю тебя лучше, чем мне хотелось бы, но нравится мне в тебе отнюдь не все.

Мэлори был рассержен, но в большей степени все же задет. Он попытался найти, что можно сказать в свое оправдание, но так ничего и не придумал.

Кларисса не могла заметить его обиды.

– Ничто еще не закончено, – проговорила она, чуть пожав плечами. – Ты всегда можешь перемениться… если захочешь. Ну или… возможно, сумеешь.

– Я не хочу, чтобы кто-то оказался виновным, – покраснев, напряженным тоном проговорил ее брат. – Однако я вынужден смотреть в лицо истине.

Одни только исповедь и покаяние могут вернуть вас назад. Я знаю, что не убивал ее, а значит, это сделал или Доминик, или отец… или ты! И зачем, скажи на милость, тебе понадобилось убивать ее?

– Я не делала этого. – Девушка опустила глаза, и лицо ее наполнили смятение и страх. – И вообще, пожалуйста, разреши мне пройти. Ты преграждаешь мне дорогу, a я хочу заглянуть к отцу.

– Чего ради? – спросил ее брат. – Ты ничем ему не поможешь. И не надо ходить туда, чтобы морочить ему голову всякими уютными сказками.

В конечном счете от этого будет еще хуже.

Кларисса вдруг взорвалась и с яростью повернулась к нему:

– Я не собираюсь говорить папе ничего, кроме того, что люблю его! И очень жаль, что ты не способен на это! От тебя было бы для всех много больше толка, если бы ты сумел это сделать!

Вихрем развернувшись, она стукнулась локтем о поручень и, не обратив на это внимания, прошествовала по площадке в коридор, а затем – к двери кабинета Рэмси.