Реквием в Брансвик-гарденс

Теперь он как бы мог расслабить столь давно и долго напряженные мышцы. Облегчение, вопреки всем страхам, ощущал даже его ум – словно бы рассеялась какая-то тень.

Поднявшись, священник подошел к двери. Ситуацию просто нельзя было предоставить самой себе, в надежде на то, что она сама собой вернется к прежней жизни, а Питт каким-то образом обнаружит ответ и докажет его. Томас может это сделать, он может позволить себе сомневаться в Доминике и обнаружить свидетельства – на это ему хватит ума, – доказывающие вину свояка.

Пройдя вдоль по коридору, Кордэ постучал в дверь комнаты Мэлори. Он шел на этот разговор отчасти ради себя самого, однако считал себя обязанным перед Рэмси найти истину, какой бы она ни оказалась впоследствии.

Он снова постучал. Ответа не последовало.

Доминик отвернулся, не уверенный в том, что чувствует: облегчение или разочарование.

По коридору к нему шла Брейтуэйт, служанка Виты. Лицо ее прочертили морщины, как если бы за последние несколько дней ей не пришлось много спать.

Седеющие волосы женщины были, пожалуй, уложены не слишком гладко, словно бы она причесывала их без особого внимания. Священник подумал, что сейчас она, должно быть, сожалеет, что не промолчала о том, что слышала.

– Мистер Мэлори сейчас в зимнем саду, мистер Кордэ, – услужливым тоном проговорила она. – Он забрал туда свои книги.

– Ах, вот как… – кивнул Доминик. Спасения не было. – Благодарю вас.

Он повернулся, спустился по лестнице и пересек холл. Теперь Кордэ не мог пройти этим путем, не вспомнив о Юнити.

Помедлив самую малость, мужчина вошел в зимний сад. Теперь здесь было темно, однако он заметил пробивавшийся сквозь листву свет и понял, что тот исходит от железного стола в дальнем конце сада, где находился младший Парментер.

Доминик миновал пальмы и лилии. Кирпичи на полу были влажными, и его шаги производили немного шума, который к тому же маскировался бульканьем воды в бассейне.

Мэлори заметил Доминика, только когда тот оказался почти рядом с ним. Он сидел в том же самом кресле, в котором, возможно, находился в момент смерти Юнити, если сказал правду.

Однако отметина на домашней туфле Беллвуд превращала его в лжеца – во всяком случае, в том, что он отрицал, когда говорил, что видел ее тем утром.

– Что вам нужно? – спросил сын хозяина дома, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. Он завидовал благосклонности отца к Кордэ, завидовал тому, что после трагедии Доминик в известном смысле занял ведущее положение в доме.