Реквием в Брансвик-гарденс

 – Почему я не сумел помочь ему, пока дело не дошло до этого? Что произошло? Почему я не заметил, что все было так… так… что он тонул? Я должен был поделиться с ним верой, чтобы удержать его на плаву, чтобы кто-то сумел понять его. Всем нам, всем нам, а прежде всего мне, стремящемуся стать пастырем, не следовало оставлять его в полном одиночестве! – Он чуть качнул головой. – Что с нами произошло? Как можем мы жить в одном и том же доме, сидеть за одним и тем же столом, когда один из нас гибнет от одиночества?!

– Так обычно и происходит, – будничным тоном заметил Питт.

 – Тебя удушает окружение других людей, видящих только твою внешнюю сторону, тот образ тебя, который они нарисовали в собственном воображении. Пастухи и лесничие не гибнут от одиночества: это недуг горожан. Дело в не видимых для нас стенах, которые мешают нам соприкоснуться. Не обвиняй себя. – Он внимательно посмотрел на родственника: – Садись. Наверное, тебе стоит хлебнуть хорошего бренди. Если ты заболеешь, никому от этого лучше не станет.

Доминик вернулся к креслу за столом и тяжело опустился в него:

– А ты сумеешь оградить подробности всего этого от попадания в газеты? Полагаю, что мне нужно известить о случившемся епископа…

– Нет, не надо. Пусть это сделает капитан Корнуоллис. – Томас все еще стоял над телом Рэмси. – А ты не знаешь, из-за чего произошла ссора?

– Нет. Даже не помню, сказала она это или нет.

– Кто-нибудь слышал ее?

– Нет. Нет, мы узнали о случившемся, когда миссис Парментер спустилась в гостиную.

А точнее… – Кордэ опять скривился, пытаясь собраться с мыслями и говорить связно. – Я находился в зимнем саду с Мэлори. Мы разговаривали. Я услышал… мы услышали… женский крик. Мы оба вскочили и бросились в гостиную. Кричала Трифена, прежде чем упасть в обморок… наверное, при виде крови.

– Я имел в виду слуг.

– О!.. Не знаю. Дело было примерно во время их обеда. Думаю, они находились у себя. Я не подумал расспросить их.

– Возможно, это и неплохо. Я пойду по свежему следу.

 – Полицейский повернулся и посмотрел на дверь; ключ находился в замочной скважине. – Если ты предпочтешь вернуться в свою комнату или посмотришь, чем сможешь помочь внизу, я запру дверь.

– Ох… – Доминик помедлил, глядя на распростертого на полу Рэмси. – Мне кажется… а не сможем ли мы вынести его, раз ты уже побывал здесь?

– Нет, нельзя – до тех пор, пока его не осмотрел врач.

– Хорошо, тогда хотя бы прикрой его, – запротестовал священник.