Реквием в Брансвик-гарденс

Эмсли приветствовал его у дверей: волосы дворецкого был взлохмачены пятерней, а бледное лицо возле глаз казалось совсем серым.

Домоправитель готов был разрыдаться при мысли о гибели всего, что он считал знакомым и драгоценным… о той повседневной жизни, что образовывала его мир и цель его бытия.

Положив ладонь на рукав Эмсли, Питт сжал пальцы:

– Благодарю вас. Наверное, будет лучше, если вы запрете дверь и опустите все шторы, а затем поможете мисс Клариссе поддерживать спокойствие среди слуг. Пусть все они глубоко расстроены и потрясены, но дом надлежит содержать в полном порядке.

Люди должны есть, в каминах – гореть огонь, во всем доме – сохраняться порядок и уют. Чем больше будет дел у людей, тем меньше будет у них времени на расстройство.

– Ах… да. – Дворецкий кивнул. – Да, сэр. Конечно, вы совершенно правы. Нам не нужно, чтобы люди теряли власть на собой и впадали в истерику. От этого никакой пользы. Я позабочусь об этом, сэр. – И он вышел с озабоченным видом.

Питт поднялся по уже знакомой черной лестнице и по коридору отправился в кабинет Рэмси Парментера.

Открыв дверь, он увидел за столом бледного Доминика – темные, с проседью, волосы спадали ему на лоб. Он казался больным.

– Слава богу, ты здесь. – Священник поднялся на нетвердые ноги и повернулся, вынужденно посмотрев вниз, за стол, куда не проникал взгляд Томаса.

Полицейский закрыл за собой дверь и обошел кресло. Преподобный Парментер лежал на полу на том месте, куда упал, и вокруг его шеи, на которой открывалась жуткая рана, на ковер натекло кровавое пятно.

Борьба была бурной. Рубашка убитого оказалась порванной спереди, а от сюртука были оторваны две пуговицы, словно бы его пытались повалить, держа за одежду. Глаза его были закрыты, но на лице не было покоя – одно только изумление, как будто в самый последний момент он осознал, что делает, и ужас перед ситуацией овладел им.

– Я… я закрыл его глаза, – виноватым голосом произнес Доминик. – Наверное, этого не стоило делать, но я не мог больше видеть этот взгляд.

Глаза его были открыты. Это важно?

– Едва ли. Доктор уже был здесь? Эмсли сказал, что он уже в доме.

– Нет… нет еще. Он у Виты… у миссис Парментер.

– Как она себя чувствует?

– Не знаю. По-моему, с ней все в порядке, то есть она не была ранена, во всяком случае серьезно. Прости, я говорю путано. – Кордэ с отчаянием посмотрел на свояка. – Мне кажется, что я потерпел полную неудачу, хуже и быть не может. – Лицо его сморщилось.