Реквием в Брансвик-гарденс

Глаза Парментера были широко открыты, и на лице его застыло удивленное выражение.

Доминик нагнулся, ощущая отчаянную грусть. Рэмси был его другом, давшим ему надежду в тот момент, когда ему нужны были надежда и доброта. И вот теперь он утонул в океане, непостижимом для Кордэ. А сам он только смотрел, как тонет его друг, но не сумел помочь ему. Душу священника наполняло ощущение утраты, такой болезненной, горькой – и еще более едкое ощущение собственного поражения.

Когда зазвонил телефон, Питт сидел возле камина в гостиной, положив ноги на край решетки.

Шарлотта с удивлением оторвалась от шитья, вопросительно посмотрев мужу в глаза.

Пожав плечами, хозяин дома встал. Аппарат находился в холле, и ему пришлось выйти в относительную прохладу, однако он начал поеживаться еще до того, как ноги его прикоснулись к линолеуму.

– Алло? Томас Питт слушает, – взял он трубку.

Ему едва удалось узнать ответивший ему голос:

– Да.

– Да, – ответили ему с облегченным вздохом. – Томас… Я нахожусь в кабинете Рэмси Парментера. Слава богу, здесь оказался телефон… Он мертв.

Первой Питту в голову пришла мысль о самоубийстве. Рэмси ощутил, что неизбежная истина смыкается вокруг него, и избрал тот выход, который показался ему наиболее достойным. Быть может, он решил, что такой поступок избавит Церковь от затруднений. Епископ будет доволен. Эта мысль и рожденный ею поток ярости внезапно почти лишили полицейского дара речи.

– Доминик! – охнул он.

– Да? Томас… лучше приезжай поскорее. Я…

– С тобою всё в порядке?

Спрашивать об этом не было смысла. Суперинтендант ничем не мог сгладить то потрясение и расстройство, которые сквозили в голосе его родственника. Итак, он ошибался в нем. Кордэ не в чем было винить – вообще не в чем. Шарлотта будет довольна…

– Да-да, все, – пробормотал Доминик несчастным голосом. – Но, Томас… это был… несчастный случай. Думаю, что ты согласишься со мной… – Голос его умолк.

Теперь Питт подумал, что вообще не готов что-либо говорить. Он не станет лгать, чтобы защитить интересы епископа. У него был долг перед истиной, законом, перед Юнити Беллвуд. Однако разглашение трагедии не принесет добра ни Юнити, ни Рэмси Парментеру.

– Томас?.. – В настойчивом голосе Доминика крылась неуверенная нотка.

– Да, – ответил Питт. – Пока не могу сказать. А как он сделал это?

– Сделал что? – на мгновение смутился его далекий собеседник.