Реквием в Брансвик-гарденс

Похоже, что он отстранился от всех нас. Значима для него теперь одна только его проклятая книга. Он трудится над этими переводами, как над самой важной вещью в своей жизни. Я понимаю, что он хочет опередить доктора Спеллинга, но к чему все это, когда в доме совершено убийство, за которое ответственен один из нас?

Он посмотрел на священника несчастными глазами. Впервые в его взгляде не было заботы о себе самом, не было никакой тенденциозности или настороженности. Посреди блестящих косых листьев доморощенных джунглей казался не знавшим горя и морщин мальчишкой.

– Доминик, с ним произошел, наверное, какой-то умственный коллапс, – пробормотал юноша. – Он больше не пребывает в реальности…

Он не смог продолжить… Из дома донесся и сразу оборвался тонкий и высокий крик.

Оба мужчины замерли на месте, ожидая услышать его еще раз.

Но вокруг только журчала вода.

Мэлори судорожно сглотнул, выругался и неуклюже вскочил на ноги, сбросив локтем на пол требник.

Доминик бросился за ним по мощенной кирпичом дорожке, ведущей к холлу.

Внутри, в одном из кресел обнаружилась съежившаяся комочком Вита. Кокетка ее темно-серого платья была залита кровью, потеки которой спускались на юбку. Окровавленными оказались ее плечи, руки… даже ладони были в крови.

На полу лежала потерявшая сознание Трифена, которой некому было помочь.

Кларисса стояла перед матерью на коленях, держа ее за руки. Обе они дрожали. Миссис Парментер пыталась заговорить, однако не могла набрать воздуха в грудь и только всхлипывала и рыдала.

– O боже! – Мэлори словно врос в землю. – Мама! Что случилось?! За доктором послали? Принесите бинты… воды… чего-нибудь!

Он инстинктивно повернулся к Доминику. Тот нагнулся к Клариссе и взял ее за плечи.

– Дайте нам посмотреть, моя дорогая, – осторожно проговорил он.

Мисс Парментер против воли, все еще дрожа, поднялась на ноги с помощью брата, вцепившегося в нее так, что костяшки его пальцев побелели. К лежавшей на полу Трифене никто так и не подошел.

– Позвольте мне взглянуть, – приказал Доминик, посмотрев на белое как мел лицо Виты.

– Я не ранена, – едва слышно прохрипела та. – Во всяком случае, не сильно. Наверное, одни синяки. Не знаю.