Реквием в Брансвик-гарденс

Она не могла заставить себя говорить и лишь с трудом выдавила:

– Конечно же нет. – Протянув руку, миссис Парментер похлопала дочь по ладони – привычным жестом, мягким, утешительным и одновременно странно снисходительным, как если бы эта девушка была ничего не понимающим ребенком.

Кордэ вдруг почувствовал себя крайне неудобно. Каким-то образом разговор вырвался из-под его контроля, однако изменить сложившееся у мисс Парментер отрицательное впечатление было невозможно, не допустив при этом бестактности. Говорить, что они с Витой не подразумевали ничего личного, было абсурдно.

Это значило отрицать то, чего не думал никто, кроме Клариссы. Кроме того, подобное отрицание смутит ее мать, чего нельзя было допустить. Она вправе подумать такое только в самую последнюю очередь.

Девушка отодвинула тарелку, не доев тост:

– У меня дела. Надо писать письма.

Она вышла без дальнейших извинений, резким движением закрыв за собой дверь.

– O боже! – вздохнула Вита, чуть пожимая плечами. – Я что-то не так сказала?

Священник смутился, потому что не ожидал от нее таких слов, и на мгновение потерялся в поисках нужного ответа.

Миссис Парментер смотрела на него со смесью легкого веселья и терпения:

– Боюсь, что она немного ревнует, мой дорогой. Подозреваю, что это и должно было случиться, но, к сожалению, произошло именно сейчас.

– Ревнует? – растерялся Доминик.

Теперь его собеседнице стало по-настоящему весело – это читалось в ее глазах.

– Вы слишком скромны, – заявила она. – Я понимаю, что скромность – одна из ваших добродетелей, однако неужели вы и в самом деле настолько слепы? Она чрезвычайно… симпатизирует вам.

И ей должно было показаться, что она здесь… лишняя.

Кордэ не знал, что сказать. Вчера они провели отнюдь не романтический вечер – как это вообще можно было допустить? Вита была женой Рэмси! Тем более что овдовела она всего пару дней назад! Кларисса не могла быть настолько глупой. Однажды она уже намекала на то, что-де он, Доминик, влюблен в ее мать, однако это была отчаянная и совершенно бездумная попытка нарушить их уверенность в том, что ее отец виновен в смерти Юнити.

Никто не мог принять ее выходку за что-либо другое, кроме шутки – причем совершенно дурного тона. Именно шуткой та выходка и была… Или же нет?

– O, я уверен… – начал Доминик и тут же усомнился в собственных мыслях. Он шевельнулся, чтобы подняться на ноги. – Нужно пойти и объяснить ей…

Вита взяла его за руку:

– Не надо! Прошу вас!

– Нет, мой дорогой, – негромко проговорила женщина.