Реквием в Брансвик-гарденс

– Входите, – Кордэ едва ли не пискнул от страха, думая, что гостьей может оказаться Вита.

Однако в двери появился Эмсли. Доминик ощутил огромное облегчение… даже капельки пота высыпали на его коже.

– Да? – проговорил он.

Дворецкий стоял с виноватым видом:

– Простите меня, мистер Кордэ, однако суперинтендант Питт опять вернулся к нам и говорит, что хотел бы встретиться с вами, сэр.

Доминик поднялся и без малейшего дурного предчувствия последовал за Эмсли. Конечно, Томас явился только затем, чтобы уточнить какие-то детали.

Обсуждать трагедию священнику не хотелось. Боль утраты все еще не ослабевала. Он только сейчас осознал, насколько любил Рэмси. Конечно, как человек, преподобный Парментер был несколько суховат, полон сомнений и осажден сознанием собственной слабости. Однако при этом он был мягок, чрезвычайно терпелив и терпим к чужим слабостям, хотя иногда шутки его бывали острее, чем мог ожидать Кордэ, и к тому же непочтительными. Кларисса во многом напоминала отца, разве что обладала более сильной волей к жизни и меньше сомневалась в себе. Кроме того, ее вера имела более эмоциональный характер, непохожий на ту интеллектуальную разновидность религиозности, присущей Рэмси. Впрочем, эта девушка была способна поспорить на теологические темы с кем угодно. Доминик знал это на собственном опыте. Ее познания были шире и глубже его собственных.

Питт находился в гостиной: он стоял перед камином, который в тот день растопили очень рано. На лице его было абсолютно несчастное выражение. Более того, Кордэ не помнил его таким расстроенным после смерти Сары.

Лицо суперинтенданта было бледным как полотно, и все его тело сковывало напряжение.

Священник закрыл за собой дверь с таким нелегким чувством, что вся комната как будто бы закружилась вокруг него.

– В чем дело? – спросил он с внезапной хрипотцой, не зная, что сейчас скажет ему свояк. Что-то случилось с Шарлоттой? Какой-нибудь страшный несчастный случай? – Что произошло? – прохрипел он громче, делая шаг в сторону гостя.

– Лучше садись.

 – Полицейский махнул рукой в сторону кресла.

– Почему? – Его родственник остался на месте. – Что такое? – Голос его стал еще громче. Он сам слышал в нем страх, однако не мог сдержать себя.

Лицо Питта напряглось, глаза его почернели:

– Я был в доме на Хаверсток-Хилл.

Желудок Доминика стянуло узлом, и какое-то мгновение ему казалось, что его вырвет. На коже его выступил пот. Но даже покоряясь страху, частью своего разума священник понимал, что это абсурдно.