— Разве первый раз мы спотыкаемся о свои заблуждения? Вспомните Тартар…
«Сергиенко вовремя упомянул Тартар, — подумал Грехов. — Нелишне вспоминать Тартар почаще. Там остался Сташевский… и многие другие. Я помню страх и боль, я дважды воскресал после Тартара… Тогда я был просто исполнителем, а теперь мои ребята, безопасники, ненамного моложе меня, идут туда выполнять то, что не выполнил я, и теперь я понимаю Кротаса, который не выдержал нервной нагрузки руководителя и ушел из Управления… Я помню Тартар и потому, что не забывал его, забыть его нельзя, для меня он надолго останется точкой отсчета времени взросления.
Но если там мы споткнулись о собственное незнание, что оправдывало нас социально, то теперь мы не имеем права спотыкаться, ибо никто и ничто нас не оправдает, пока гибнут люди…»
— Все мы помним Тартар. — Пинегин рассеянно пригладил прядь русых волос на лбу. — Если у вас нет предложений, то послушайте мое. Пока «Риман» обследует окрестности Арнеба, у нас есть шанс опередить сверхоборотня.
Торанц вопросительно поднял брови.
— Как?
— Первое появление сверхоборотня предполагается у Гаммы Единорога, так? Потом была Альфа Единорога, потом Дельта Орфея, и наконец. Бета Зайца. А теперь соедините эти системы линией. Что получается? Идеальная прямая, вектор, идущий откуда-то из внегалактического пространства. И если это не случайное совпадение, то следующего появления оборотня следует ожидать…
— У одной из звезд Зайца, — закончил Диего Вирт, проделав в уме быстрый расчет.
— У Тэты Зайца, — согласился Пинегин. — Конкус, красный карлик с единственной геоподобной планетой. Теперь давайте обсудим план действий…"
"«Задача усложняется, — думал Грехов. — Предстоит, наверное, блокировать целую планету! Хватит ли двух наших крейсеров и полусотни модулей? Что, если предположение Петра не отражает истины? Что тогда? Где искать сверхоборотня? И кто он? Пришелец из глубины метагалактики? Случайный гость? Или наоборот — хозяин?»
Он невольно посмотрел на черный провал главного виома, открытого на бедную звездами область пространства.
«Ильмус» плавно изменил ориентацию и замер перед прыжком, пока автоматы рассчитывали тончайшие процессы таймфагового режима.
Засада
Невидимой и неслышимой тенью модуль скользнул над сплошным морем тумана, окунулся в него целиком. Едва ощутимая дрожь корабля ушла в корму, он медленно и плавно развернулся в положение финиша и замер.
