Пейзаж сменился гигантским механизмом, состоящим из вращающихся решетчатых колес, рычагов, валов и грубых, на заклепках, металлических башен. За механизмом следовал еще пейзаж, с озером. По озеру ходили желто-оранжевые волны, и один раз мелькнуло чье-то длинное и черное, как затонувшее бревно, тело.
Снова конструкция: плавные линии, изящные обводы, пересечение и переход друг в друга геометрических фигур, создающих впечатление гармонии.
Странный город, состоящий из одних толстых стен, напоминающий сверху лабиринт.
Город был полон бочкообразных существ, таскавших в приземистых колясках груды коричневых параллелепипедов. «Кирпичи», — усмехнулся про себя Диего.
Густой черно-зеленый лес, проткнутый во многих местах снежно-белыми шпилями…"
"Виом погас, но все продолжали рассматривать пустую стену, не сразу освобождаясь от груза впечатлений. Сергиенко, щурясь, оглядел аудиторию и хмыкнул.
— Эффектно, не правда ли? А ведь я показал всего лишь сотую часть того, что преподнес нам сверхоборотень, и далеко не самое грандиозное и непонятное.
Вот, например, полюбуйтесь.
Люди увидели фиолетово-черный, блестевший, как полированный металл, круг, на котором располагалась до жути странная, отталкивающая своими пропорциями, и в то же время завораживающая взор фигура: конус, сложенный из натеков лавы, поросший «пухом» мелких светящихся деталей, от которых рябило в глазах; этакий космический левиафан непонятного происхождения и назначения. Казалось, от фигуры исходит проникающий в мозг будоражащий взгляд, всеподавляющая, повелевающая, непреодолимая сила, отчего у зрителей невольно возникло желание спрятаться за какой-нибудь «крепостной» стеной.
Виом свернулся в светящуюся нить и погас.
— Необыкновенное впечатление, верно? Лично у меня всегда возникает впечатление, будто я вижу застывшее в хищном повороте тело, оглядывающееся через плечо… Последняя картина, показанная оборотнем, еще одна загадка. Вполне вероятно, что это разумное существо, жившее очень и очень давно, может быть, миллионы лет назад.
— Уж не своего ли бывшего хозяина показал сверхоборотень? — пробормотал Диего Пинегину. — А может, и настоящего?
Пинегин с удивлением посмотрел на товарища.
— А что, идея стоящая. Подари.
— Не возражаю.
Сергиенко в это время заканчивал сообщение.
— Последней своей трансформацией, — а все, что вы видели, не что иное, как материальные воплощения, а не просто изображения, — сверхоборотень показал, что обладает огромным информационным запасом.
