— Привет, — сказала девушка, снимая с головы эмкан связи с компьютером; киб-секретарь нашел ее в индивидуальном вычислительном боксе Института.
— Говорят, вы меня искали. Это правда или слухи?
— Слухи. — Анастасия помолчала, закручивая прядь волос на палец, покраснела под его взглядом. Ратибор понял, что она не одна.
— Вы торопитесь?
— Нет. — Девушка покосилась вбок. — Вы снова отправляетесь к Гиппарху?
— Вопрос подразумевает ответ. — Ратибор догадывался, кто рядом с ней, и невольно говорил с большей резкостью, чем обычно.
Анастасия прищурилась, смекнув в свою очередь, в чем дело, неловкость ее как рукой сняло.
— Доброго пути, мастер. Я звонила просто так.
— Вы забыли добавить: берегите себя, — сухо сказал Ратибор. — В устах эфаналитика это звучит весьма интригующе. Привет Грехову.
Связь прекратилась.
Ратибор задумчиво подергал себя за ухо, невольно улыбнулся, представив реакцию проконсула, — рядом с Настей находится, конечно, он, — и дал отбой автоматике стола. Ни Егору, ни Макграту звонить не хотелось, да и не стоило в данный момент.
Помочь ему они не могли ничем.
— Вперед, опер, — сказал он сам себе. — Нас ждут двое великих: Конструктор и Забава Боянова, и кто из них страшней — еще неизвестно.
* * *Спейсер «Афанеор», доставивший к омеге Гиппарха долговременную орбитальную станцию и группу ученых, подошел к остывшей от дыхания БВ звезде практически «вплотную» — на расстояние в десять тысяч километров и завис на несколько минут, заранее подготовив операцию десантометания.
Первой вниз в абсолютную темноту бывшей звезды, загородившей половину сферы обзора, пошла станция — двухсотметровый плоский диск с ребрами по торцам — генераторами антитяготения.
Следом за ней спейсер выпустил короткую «очередь» из семи «пуль»— десантную миниобойму под командованием Берестова. В состав обоймы вошла и Забава Боянова, имевшая, как оказалось, личный карт-бланш — допуск к подобного рода рискованным операциям.
Омега Гиппарха давно прошла преобразующую зону Большого Выстрела, но плановые исследования звезды только разворачивались, так как пограничники, выполнявшие предписания штатных режимов безопасности, сняли блокаду звезды лишь убедившись, что никто и ничто не помешает исследователям.
Несмотря на то, что бывший «коричневый карлик» перестал светить, и температура на его поверхности упала до пяти градусов по Цельсию, масса его осталась той же, и сила тяжести не изменилась, обуславливая ускорение свободного падения, в двадцать два раза превышающее земное.
