Грант, тоже не отдыхавший последние двое суток, измотанный ожиданием и тревогой, сказал невыразительным тусклым голосом:
— Возвращайся, Иван. Чтобы обыскать тысячи квадратных километров горной страны, нужны сотни аппаратов… возвращайся…
— У них еще есть энергия, — упрямо сказал Росс, — а значит, и кислород. Мы будем искать.
«Если только они живы, — подумал он. — Но иначе я не могу. И ты, командир, тоже».
Паутина приблизилась на расстояние вытянутой руки, изображение раскололось, и связь прервалась.
— Проклятье! — прохрипел Росс, откашлялся и махнул рукой.
— Давай снова к Городу, попробуем поискать там. Дальше Города они уйти не могли…
Реут молча повернул машину.
«Досталось парню, — думал Росс, поглядывая на усталое, ожесточеннее неудачами лицо энергетика. — Гибель экипажа „Могиканина“… Виталий и Умбаа… Себе-то я уже могу признаться в бесполезности поисков. Если бы быстролет уцелел, мы бы уже давно их обнаружили. А без машины они… Ах, Умбаа, Умбаа…»
Под шепот и вздохи невидимой толпы — паутина не хотела отставать от аппарата — они долетели до Города, и тут автомат снова засек точечный источник радиоизлучения.
Источник перемещался, он был уже где-то в черте Города, то появлялся, то исчезал; Росс, сменив энергетика, сам сел за управление.
«Черепаха» взлетела над сияющим голубовато-прозрачным массивом. Несколько минут казалось, что они вот-вот догонят неведомый источник, но потом пеленг пропал, и Росс заметил странное движение в кильватере машины. Там, где она пролетала, «сооружения» Города начинали вдруг искажаться и оплывать, усиливал свечение.
Позади «черепахи» образовывался длинный огненный след, отчетливо видимый на плоской потрескавшейся поверхности Города, как след корабля на воде.
В кабине разгорелись индикаторы радиации, зашумел динамик приемника. В тишину ночи вторгся какой-то низкий приглушенный гул.
— След, — с вялым удивлением сказал Реут. — Посмотри, Иван.
Росс, не отвечал, круто развернул машину и бросил ее в пике. Они пролетели всего в нескольких метрах от поверхности крыши одного из «зданий» Города, которое вблизи больше всего напоминало глыбу подсвеченного из глубины стекла.
В тот же миг корпус «черепахи» потряс громовой удар, потом второй. Реут прикусил язык и обеими руками вцепился в подлокотники кресла. Росс напрягся, удерживая машину на курсе, шея его налилась кровью.
— Паутины, — шепелявя, произнес Реут. — Сзади паутины, Иван.
Росс оглянулся, бросил машину вверх, и это спасло их от третьего силового шлепка.
