На теле Вакулы не было обнаружено ни одной царапины, ни одного ушиба или травмы, в том числе и внутренней, не страдал он и ни одной из скрытых форм болезней, так что «презумпция естественной смерти» отпадала, хотя и насильственная не была определена достоверно. Бывший спортсмен, мастер спорта по пятиборью, обладал великолепным здоровьем, ни на что не жаловался, не знал, что такое недомогание, но в ночь с девятого на десятое августа, отпустив сотрудников, сел за стол, превратил его в терминал инка и… умер.
— В принципе, убить человека, не оставив никаких следов, можно, — сказал медэксперт Управления, сопровождавший Ратибора. — Хотя, как говорил философ, что такое смерть, не знают даже мертвые.
— Как? — угрюмо полюбопытствовал Ратибор, пропустив мимо ушей вторую часть фразы. Эксперт его понял:
— Двумя способами. Первый — с помощью гипнодозатора, преодолев порог инстинкта самосохранения, второй — с помощью генератора «пси-хаоса», излучающего в широком диапазоне пси-спектра и создающего так называемые «шумовые наводки в нервных узлах».
Аппаратура такого типа, кстати, используется в клиниках для лечения нервных и психических расстройств. Измени слегка параметры прибора — и готово оружие. Но мне… — эксперт помялся, — быть категоричным не хотелось бы. Мы успели провести сканирование мозга умершего и… не нашли никаких следов гипноатаки. ЕСЛИ Гордея убили, то неизвестным мне способом, хотя я и не верю в убийство. Но и его «естественная смерть» — тоже немалая загадка.
Ратибор кивнул, постоял у тела физика, ничуть не напоминавшее в данный момент тело спортсмена, каким он его видел неделю назад, и молча вышел из помещения.
— Будем работать, — виновато сказал ему в спину медэксперт.
Из Управления Ратибор направился в Институт внеземных Культур, расположившийся в живописной местности на берегу Оки под Рузанью, и осмотрел лабораторию ксенологических проблем, здание которой с виду представляло собой «наглядное изображение» атомной решетки алмаза, на много порядков превышающее по размерам прототип; одиннадцать одинаковых двенадцатиметровых линз соединялись прозрачными стволами лифтов и прочих коммуникаций в красивую ажурную конструкцию.
Главный компьютер лаборатории находился в центральной «линзе» комплекса, но помочь ничем не мог: никаких следов, могущих приоткрыть завесу зловещей тайны, ни розыскники, ни следователи Управления не нашли.
