Так они висели над серебристым пятнышком, вплавленным в дно небольшого кратера, то опускаясь ниже, то поднимаясь, потом откуда-то примчался еще один призрак, и оба странных шара пошли вверх, набрали скорость и исчезли.
Ужас тайны
Проводив десантолет, Грант продолжал заниматься телезондами, добиваясь, чтобы они передали четкое и ясное изображение поверхности планеты с равных высот.
Молчанов, принявший гипнодуш и стимуляционное облучение, чувствовал себя достаточно сносно и, выбравшись из медцентра, пришел в командный зал.
Одиночество страшило его."
"— Как я понял, — сказал он, понаблюдав за действиями командира корабля, — вы мой потомок? Не прямой, по все же потомок? Сколько же времени прошло на Земле с момента старта нашего звездолета?
— Сто три года, — сказал Грант машинально и спохватился. Но Молчанов только кивнул головой, принимая ответ, как должное, и ровным голосом произнес:
— А в корабле мы прожили всего полтора года. Всего полтора…
Он встал и подошел к креслу командира, который наблюдал, как вариатор вырезает в общем объеме изображения окно связи с телезондами.
Сейчас в окне как раз проплывал черный массив Города.
— Город, — сказал Молчанов тихо. — Horror kriptos — ужас тайны! Он унес у нас семь жизней, больше половины экипажа… Проклятая планета! Возвращайте своих людей, командир, пока не поздно — возвращайте. Иначе и их придется списать в пропавшие без вести.
Грант только покачал головой:
— Вам надо отдохнуть, Эвальд. Кстати, сколько вы пробыли на планете?
— Двадцать суток.
— Двадцать?! Я думал, гораздо больше… И вы не пытались за это время найти объяснение агрессивности к вам… к нам, к людям, чужой жизни? Что заставляет нападать на нас паутин? Или… этих… как вы их называете? Гравистрелков?
Молчанов улыбнулся странной безжизненной улыбкой.
— Мы пытались. Зачем бы мы садились на планету, если не были бы исследователями? А паутины… Не знаю. Иной раз их поведение напоминало поведение любопытного зверя. Иногда они настойчиво стремились оттеснить наши вездеходы в сторону океана… Но чаще всего нападали.
А кресты, то есть гравистрелки, нападали всегда, стоило им только увидеть наши аппараты. Если это машины или эффекторы иных мыслящих существ, то разум планеты принципиально отличается от человеческого.
— Вы говорите, как специалист.
— А я не только археонавт, я еще и ксенобиолог экспедиции. Сто лет назад звездолетчики обязаны были иметь несколько профессий.
