Представ перед ним и ещё двумя преподавателями, я не мог вымолвить ни слова. Мне, впрочем, нечего было им сказать. Я не собирался отчитываться, по какому такому праву напал на ученика. Почему я ударил его, словно – цитирую – «неотёсанный низший». Как будто за использование тёмной материи и дуэль меня бы по головке погладили. Они мучили меня около двадцати минут, прежде чем пришли к единственному логичному и кошмарному решению – вызвать отца в лицей.
Я сел в приёмной в дальнем углу, спрятавшись за высоким пышным кустом, подальше от цепкого взгляда секретаря.
К костяшкам пальцев прикладывал пакет со льдом, заботливо выданный мистером Аврелем. Кажется, он очень прикипел ко мне ещё с того дня, как я случайно сжёг его кабинет. Мистер Аврель ничего не сказал, но тихонько улыбнулся мне, пока никто не видел.
Хотелось исчезнуть с лица земли, но не потому, что сейчас приедет отец и мне влетит. Просто вся моя жизнь летела под откос, так ещё и я сам активно этому способствовал. Сожаление по поводу Клива потихоньку сходило на нет.
Я мысленно успокаивал себя тем, что он говнюк и ему полезно пару-тройку раз получить в нос.
Отец ворвался в приёмную, испугав секретаря и молоденькую учительницу. Я еле держал себя в руках; сердце готово было от страха выпрыгнуть из груди. Сухо поздоровавшись со взрослыми, отец взволнованно посмотрел на меня – и мой желудок прилип к позвоночнику. Меня чуть не стошнило. Нужно будет пожаловаться на это миссис Рипли. Подумать только, у меня свой психотерапевт. Вот это достижение к семнадцати годам.
Отец постучал в дверь и, не дождавшись ответа, скрылся в кабинете директора. Прошло ещё двадцать минут, а потом меня внезапно пригласили.
– Ты ударил этого парня? Кливленда Маккинзи? – спросил отец, как только я вошёл.
Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, как это делал Гедеон.
Я промолчал, опустив голову.
– Вот видите, ни словечка, – вздохнул директор, мистер Сандо. – Мы уже пытались. Вы должны понимать, что отец Маккинзи не последний человек в центре…
– Мы разберёмся и, если потребуется, выплатим компенсацию, – оборвал его отец и вновь обратился ко мне: – Кто научил тебя лезть в драку, Готье?
Он что, намекает на Скэра? Да я ни разу не видел, чтобы тот дрался.
А вот наша семейка хороша: Гедеон избил Оскара, отец дал пощёчину Скэриэлу. Почему они все думают, будто Скэриэл плохо на меня влияет, хотя сами творят бог знает что? Конечно, я промолчал. Не хотелось устраивать разборки. По крайней мере сейчас.
– Вы можете забрать его домой.
