– Тут же он не раздумывая спросил: – Когда Скэриэл придёт?
Ему не удалось сменить тему.
– Отчим, значит. – Я подпёр спиной стену. Жутко хотелось курить. Не знаю, в чём я нуждался больше: во вкусе терпкого табака или в возможности занять чем-то руки.
Повернувшись ко мне спиной, Райли ничего не ответил. По скованной позе было понятно, что продолжать разговор он не намерен.
– Твоя мама знает?
Я уже было решил, что Райли промолчит, но тут он уверенно выдал:
– Да. Это я подрался с пацанами.
– Конечно, – согласился я.
Райли знал, что я ему не верю. Повисло неловкое молчание.
Я не умел утешать, да и не думал, что ему нужны сейчас какие-то слова. Мы все привыкли жить в таких условиях. Меня и Скэриэла били в интернате. Отчим бьёт Райли, а мать закрывает глаза на это безобразие. Кажется, что каждый житель Запретных земель проходит через побои как через своего рода обряд инициации.
Я знал, что Райли около десяти лет, но, заполняя анкету, он затруднялся назвать точный возраст. Ничего не оставалось, как в пустой графе написать: «девять или десять».
В Запретных землях довольно сложно уследить за подобными вещами. В действительности здесь редко кто праздновал дни рождения, у доброй половины детей не было даже свидетельств о рождении. Мы появлялись на свет, как котята у мостовой, всю жизнь ютились в грязной, погрызенной коробке, а потом, сбитые машинами, отползали подальше от дороги и умирали в мучениях. И это было нормально для Запретных земель. Этим никого уже не удивишь.
Райли бродил по Дому Спасения и Поддержки подавленным.
Сложно было не заметить опухший глаз. Что я должен был ему сейчас сказать? «Всё будет хорошо»? «Отчим больше тебя не тронет»? Это же наглая ложь.
Я беспомощно вздохнул. Наверное, Скэриэл справился бы с этим лучше.
– Когда я вырасту, то побью его, – внезапно проговорил Райли очень твёрдо.
Кожа да кости. Казалось, он даже ниже, чем должен быть. Тонкие тёмные волосы, курносый нос, синева, кляксами обрамляющая большие карие глаза. Райли походил на крысёнка.
Он и был крысёнком, когда блуждал по улицам в поиске еды, пока отчим с матерью топили себя в выпивке.
– Обязательно, – уверенно кивнул я.
Конечно, побьёшь, если отчим раньше не сопьётся.
Схватив лейку, я направился в подсобку. Не отпускало ощущение, что я должен что-то сделать; не мог просто оставить его в одиночестве у окна. Я сходил в столовую, взял горсть конфет – они предназначались для всех после обеда – и вернулся к Райли.
– Держи.
