– Ох, – отмахнулась она, – мой глупый маленький братец считал, что, если он будет долго упрашивать этого придурка, тот над ним сжалится.
– Да какая уже разница, – беззлобно сказал Оливер, рассматривая снимки.
– «Пожалуйста, Бернард, пожалуйста, не надо, я не могу достать список вопросов мистера Крона, ну прошу тебя, ы-ы-ы», – спародировала Оливия брата, чуть понизив тон.
– А что оставалось делать?! – вспылил Оливер. – Если бы не это, – он помахал фотографиями, – я бы сейчас повесился, честное слово!
– Повесился, как же, – усмехнулась она.
– Кто бы тебе разрешил! Истеричка.
– Сама истеричка! – не унимался Оливер. – Кто мне ладонь порезал? У тебя проблемы с головой. Лечиться надо. Ты бешеная!
– У кого проблемы с головой, так это у тебя, – с ироничной улыбкой проговорила Оливия и сладко добавила: – Это же не я липну ко всяким мудакам.
– И так каждый день, – устало выдал Оливер. – Такого и врагу не пожелаешь.
– А ладонь-то зачем? – спросил Скэриэл. Кажется, ситуация его забавляла.
– Молчи, – гневно предостерёг Оливер, глядя на сестру.
Я уже заранее знал, что она точно не послушается.
– Ну… после того как я избавилась от его телефона, этот… – Оливия не могла подобрать слова, чтобы точно описать брата, – идиот собрался домой к Бернарду, чтобы умолять его на коленях.
– Ладно, хватит мусолить прошлое! – рявкнул Оливер. – У меня теперь другая проблема. Что дальше делать? Как шантажировать Бернарда?
– А вот это хороший вопрос, – хитро улыбнулся Скэриэл.
7
Люмьер разразился заразительным смехом, привлекая внимание редких прохожих, гуляющих в парке.
Какая-то пожилая дама смерила нас недовольным взглядом; чуть поодаль двое рабочих-полукровок оглянулись, но быстро вернулись к сбору опавших листьев. Я натянул мамин шарф на подбородок, прячась от сильного ветра.
Люмьер был в прекрасном расположении духа, в отличие от меня. Я бы присоединился и вдоволь посмеялся вместе с ним, не будь я при этом главной причиной столь бурных эмоций. Прошло немало времени, прежде чем он сквозь смех произнёс:
– Повтори, что ты сейчас сказал.
– Эм, – сконфуженно выдал я.
Наверное, я выглядел настолько сбитым с толку, что у Люмьера в какой-то момент проснулась совесть. Он жестом указал мне на ближайшую скамью.
– Прости, я просто… – продолжил он, широко улыбаясь, и сел рядом, закинув ногу на ногу. – Мне, кажется, послышалось, или ты сказа-ал… – растягивая слова, произнёс Люмьер, словно вновь был готов рассмеяться.
Похоже, он не верил своим ушам.
Это было субботнее утро.
