Я продолжал недовольно сверлить Люмьера взглядом.
– Да, забота у него своеобразная, – чуть помедлив, согласился он.
– Я знаю, что это звучит внезапно, но ты, – я голосом выделил местоимение, – можешь стать моим наставником?
– И тем самым подписать себе смертный приговор? – хохотнул Люмьер.
– Это значит нет? – Тут я окончательно сник.
– Я не отказал тебе. Просто пытаюсь просчитать все пути отхода. Знаешь, до этого дня я был уверен, что твоим наставником будет Гедеон. Да он скорее мне голову отгрызёт, чем позволит нам общаться.
Он уверен, что я на тебя плохо влияю.
– Но это не так, – удивился я.
– Просто я ещё не влиял. – Люмьер мягко улыбнулся и добавил: – У меня не самая хорошая репутация. По мнению Гедеона, с тобой может общаться только… кхм. – Он задумался и игриво закончил: – никто?
– Ха-ха, – по слогам хмуро бросил я.
– Он тот ещё собственник.
– Знаешь, а мне всё равно. Он мне не брат, – внезапно повысил голос я, о чём тут же пожалел.
Люмьер хмыкнул, но ничего не ответил. Мы ещё посидели в тишине; он вальяжно прислонился к спинке скамьи, рассматривая раскинувшуюся вдалеке поляну, а я в очередной раз поймал взглядом полукровок.
– Если бы не произошёл этот переворот, то всё было бы по-другому, – задумавшись, проговорил вдруг Люмьер.
Я молчал.
– Твой брат, Паскаль Бёрко, мог быть первым наследником, стать императором, – размышлял он вслух. – Гедеон, я, Оскар и Бернард должны были войти в круг и твоих приближённых тоже. И если бы каждый из нас пошёл по стопам отцов… Если бы мой отец был жив…
Он затих, и тогда я нерешительно проговорил:
– Мне жаль.
Внезапно Люмьер опять расхохотался. Я вздрогнул и удивлённо уставился на него.
– Представь, если бы Оскар стал министром торговли! – Сквозь смех Люмьер продолжил: – Господи, да Вотермил разворует всё, что можно и нельзя продать. – Он положил ладонь мне на плечо и заговорил проникновенным голосом, но в глазах у него прыгали чертенята. – Не подпускай Оскара к себе. Этот идиот не заслуживает даже твоего приветствия.
– Ты его прямо не перевариваешь, – не удержавшись, заметил я.
– Мы с детства не ладим.
– Почему?
– Как-нибудь расскажу. – Люмьер выдохнул и поднялся. – Так, ладно. В детстве я дал клятву отцу, что буду оберегать Киллиана Париса Бёрко. Это была не настоящая клятва, я просто учил её, чтобы в одиннадцать лет после церемонии огня не перепутать слова на посвящении. Если наследник семьи Бёрко нуждается во мне, то я не смею ему отказать. – Он тепло улыбнулся.
