Рецепт идеальной мечты

Митрофанова уже не чувствовала своих окаменевших пальцев, а начальница все никак не могла поднять тяжелую половинку лестницы. "И никто не поможет! Где они все?! Неужели все до единого разошлись по домам? Но где же сторож, охранники? Ничего не слышат?"

Дверь в зал скрипнула, приоткрылась.

– Помогите! – громко крикнула Надя Она чувствовала, что пальцы на левой, более слабой руке уже разжимаются.

Никого. Надя отчаянно обернулась к двери – и левая рука разжалась, тело сразу налилось тяжестью и с удвоенной силой потянуло ее вниз.

– Пожалуйста! – умоляла она: то ли того, кто за дверью, то ли себя.

Тишина. А Дарья Михайловна все никак не может справиться с лестницей.

– Падаю, – спокойно, уже примирившись с неизбежным, сказала Надя.

И в эту секунду в зал ворвался сторож Максимыч.

Этой ночи – если считать за ночь отдых и расслабление – у Митрофановой не было.

Из библиотеки ее отправили на такси. С шофером договаривалась начальница.

У Митрофановой даже не осталось сил говорить. Она вяло, еле шевеля уставшими губами, попрощалась. Шофер удивленно посматривал на нее в свое зеркальце, качал головой. Едва они выбрались на шумную, полную магазинчиков Маросейку, деловито предложил:

– Эй, подруга! Тебе выпить не надо?

Оскорбляться за дурацкий вопрос сил тоже не было.

Да и оскорбления Надя, в общем-то, тоже не усмотрела.

Скорее – заботу о ближнем.

– Можно и выпить, – как бывалая, согласилась она.

Машина остановилась у полной молодежи торговой точки, и Надя купила, поражаясь высоким центровым ценам, трехсотграммовую бутылочку коньяка. Прямо в машине и отпила – добрый, горячий глоток.

– Ты это.., аккуратней, – заботливо посоветовал шофер.

К дому он домчал ее быстро, но Надя не сразу поднялась к себе. Сначала заглянула в ночной магазинчик и купила на остатки денег пару лимонов – закусывать коньяк.

Так и просидели с Родионом почти до утра: Надя над рюмкой, верный пес – у нее на коленях.

Надя снова и снова вспоминала свой ужас, когда пальцы рук сводило судорогой, а ноги – тыкались в пустоту.