Установлен факт некорректного использования установки по синтезу алмазов – ее продукция нигде не учитывалась и уходила в неизвестном направлении. Да и просто бытовое разложение, именуемое на Западе «харрасментом». В общем и целом, вам светит от пяти до десяти лет заключения. Но суд может учесть ваше сотрудничество со следствием и смягчить меру наказания. Что скажете? Ваша откровенность в обмен на несколько лет заключения. Ну, я слушаю…
На этот раз лицо Бунцагина несколько оживилось, глаза забегали, и он как будто даже решился что-то сказать, однако тут же снова вернулся к занудливому нытью о том, что ничего не знает и не ведает.
Гуров понял, что этот тип элементарно кого-то боится. Боится, что кто-то узнает о его откровенности и… Да, наверное, может и грохнуть. А почему бы нет? То есть те, кому он продал изобретателя, люди крайне опасные. Задав директору НИИ еще несколько вопросов на ту же тему, Лев вызвал охрану и приказал отвести задержанного в его камеру. В принципе он мог бы «простимулировать» откровенность Бунцагина отправкой в камеру с «озабоченным» контингентом, но делать этого не стал – ему самому был противен этот контингент.
Едва конвойный скрылся за дверью, позвонил Крячко. Он поинтересовался, как дела у Гурова, после чего вкратце рассказал о своих изысканиях. Съездил он в Жужалово, но Валерии Ермильцевой там не оказалось. Она опять вышла замуж и опять уехала за границу, теперь уже как бы не в Австралию.
Кроме того, в результате многочасовых мытарств Станислав установил, что абоненты Данилеева – обычные автомобилисты, и не более того.
Абоненты Жандармова – его Антонина-Хиллари да два хронических алкаша. А вот практически все абоненты Лобуха были его любовницами, поэтому ознакомление с ними у Крячко прошло, по его словам, как «нескончаемая прогулка по цветнику».
– Представляешь, Лева, – недоумевал Стас, – сколько баб кидалось на этого хмыря?! И какие бабы – одна к одной, самый цвет… Правда, о его дружках и подельниках они вообще ничего не знают.
Я так понял, деловые разговоры Лобух вел по другому телефону с «симкой», оформленной на чужое имя, так же, как и машина. Ешкин клеш! Всю Москву пропахал от края и до края, вымотался как савраска. А толку – ноль. Кстати, оказывается, опознание Лобуха уже провели – его жена сообщила. Так что в морге лежит, бесспорно, он, и только он.
– Ну, и это уже хоть какой-то результат… – сдержав досадливый вздох, констатировал Гуров.
