Ревность волхвов

Без стеснения развернул, зачитал вслух:

Я ухожу, ухожу навсегда.

А я тебя… Я тебя тоже за все простил.

Несмотря ни на что, по-прежнему любящий тебя

У меня перехватило дыхание, и я впервые отчетливо понял, что все происшедшее — не сон.

Смерть случилась всерьез.

Но сейчас я гнал от себя мысль, что повинен в гибели Петра. Не время заморачиваться. У меня еще будут часы, дни и недели, и ночи без сна — для того, чтобы помучиться угрызениями совести.

Мы расселись по машинам и очень осторожно поехали в тумане вниз с горы.

…В крошечном полицейском участке я сделал заявление о несчастном случае — все тому же комиссару Кууттанену. Видимо, финский товарищ засиделся на работе, расследуя дело об убийстве Вадима. Когда я рассказал ему о несчастье, бесстрастное лицо комиссара на миг приобрело укоризненное выражение. Оно как бы говорило: «Все время с вами, русскими, что-то случается». Однако эта мина скоро сменилась обычной непроницаемостью.

Но сути дела это не меняло. Ужасно, если Петька разбился не насмерть и до сих пор валяется там, среди скал, истекая кровью…

…Я вернулся домой в препоганом настроении.

Первыми ее словами, обращенными ко мне, были:

Как раз в выпивке я нуждался в тот момент более всего на свете.

Она протянула мне фляжку. В ней оказался коньяк. Хороший, на уровне «Мартеля» или даже «Хеннеси».

— Мой «энзэ», — заметила девушка.

Я сделал пару мощных глотков и вернул ей баклагу.

— Пей еще, — молвила она. — Тебе надо.

— Откуда ты знаешь, что надо?

Я еще два-три раза приложился к фляжке.

— Слушай, пойдем погуляем? Не хочу больше никого видеть, кроме тебя.

Девушка согласилась, и мы отправились по дороге, мимо безмолвных пустых коттеджей. Повалил густой снег, и крупные хлопья падали нам на куртки, капюшоны, лица. На плечах вырастали белые погоны.

Не знаю почему, но я рассказал Лесе все. Начал, правда, с нейтрального: что Сашка пытался шантажировать Горелова.

И, наконец, поведал про нашу сегодняшнюю дуэль с Петром. И про то, как он погиб.

— Ну, что ты с ней переспал, я догадалась сразу, — отмахнулась девушка. — Да и неинтересно мне это. А вот вся остальная информация заслуживает внимания.

— Знаешь, у мужчин так бывает, — глубокомысленно промолвил я. Коньяк здорово снес мне крышу.