Ревность волхвов

Когда мы столкнулись с ней на пороге кабинета, она шепнула: «Иди в машину и заводи мотор».

Ее голос звучал безапелляционно, и я подчинился.

Через пять минут она прыгнула на пассажирское сиденье. Щетки работали вовсю, сгребая с лобового стекла снег.

— Поехали домой, — скомандовала Леся. — У нас очень мало времени.

— Слава богу, в нашем доме впервые со дня убийства никого нет.

— Можно кое-что поискать.

— Если б я знала, — развела руками девушка.

Я не стал возражать. Неэтично, конечно, рыться в вещах наших спутников, но… В случае убийства этика отходит на второй план.

Мы подъехали к коттеджу номер два — где проживали Женя, Родион со Стеллой и девушки.

Я, кажется, уже упоминал, что наши дома почти никогда не запирались. На всех постояльцев коттеджа имелся всего один ключ. Обычно он лежал, на всякий случай, в сундуке с дровами для камина.

Вот и сейчас коттедж оказался открыт.

Леся остановилась в предбаннике.

— Надо искать вещи с пятнами крови. Когда убили Вадима, крови было много, убийца должен был испачкаться…

Я начал с комнаты Жени. Там пахло валерьянкой.

Носильные вещи помещались в небольшом шкафчике, на вешалках, прибитых к стене, и в чемодане под кроватью.

Вскоре ко мне присоединилась сыщица.

— Саня мне сказал, — доложил я ей, — что, когда Петя выходил в день убийства из коттеджа Вадима, он был в красной ушанке, желтом пуховике и серых штанах.

Мужской желтый пуховик и серые горнолыжные штаны висели на вешалке.

Леся осмотрела их тщательнейшим образом, особенно штаны.

— Ни пятнышка… — пробормотала она. И попросила меня: — Просмотри, пожалуйста, их аптечку. «Фервексы» всякие откладывай, а незнакомые названия выписывай, ладно?

Я снова подметил, что моя напарница ведет себя со мной гораздо мягче, чем раньше.

Сама она залезла в чемодан и стала, в прямом и переносном смысле, рыться в чужом грязном белье.

— А Женька-то неряха… Лифчики аж черные!.. – пробормотала она как бы про себя, но я понял, что не так уж ей безразличен мой фортель с госпожой Гореловой.

Медикаментов у парочки нашлось множество. Я откладывал в одну сторону общеизвестные, вроде геделикса и арбидола, а незнакомые фиксировал в записнухе своего мобильника: арифон… цинкит… лепонекс… найз… феназепам… аевит…

Леся вдруг присвистнула.

— Что, кровь? — отвлекся я.