Ревность волхвов

Ведь монахинь вера окрыляет и придает им силы — а у Марфы на том месте, где должна быть вера, в душе пустыня.

И только в одном старшая сестра начала находить в последнее время отраду. Стелла и раньше, конечно, обращала внимание, что та стала за компьютером просиживать все больше и больше… А тут случайно заметила… Марфа однажды комп выключила, а из своего почтового ящика выйти забыла… Стелла и прочитала ее переписку… Грех небольшой. И увидела, с каких сайтов ей пишут…

Оказалось, Марфа свои фотографии в Сети размещает — не эротические, конечно, но довольно откровенные.

Короткая юбочка, декольте или купальник, задорный взгляд. И даже имени своего не скрывает. И ей пишут. Мужчины. Пишут, пишут и пишут. Послания становятся все жарче. А она подзадоривает их. А потом, когда виртуальный друг совсем уж готов пасть перед ней на колени, — она обливает его словами, полными холодного презрения, бьет по больному, оскорбляет — не грязно, но безжалостно…

А на одном из социальных сайтов, где встречаются одноклассники да однокурсники, Стелла тоже обнаружила фотографию Марфы и ее краткое си-ви.

А к тому же… Неизвестно, видела ли это сама Марфа. А если видела, что предприняла? Или что собиралась сделать? Во всяком случае, никакой переписки между этими двумя людьми не обнаружилось… Но Стелла-то его сразу узнала… Значит, тем более узнала и Марфа… К ней на страничку заходил Он. Мерзавец. Тот, кто разрушил их семью. Серьезный, блин, Ухажер.

Звали его Вадим Сухаров. Он заглянул, подонок, на виртуальную страничку к Марфе — вспомнить былое.

…В этот момент я прервал Лесин рассказ. Мы прохаживались по дорожкам по нашему лесу. День очень нехотя, мучительно светлел (перед тем, как снова начать темнеть). Я спросил:

— И ты Стелле веришь?

Леся ответила убежденно:

— Знаешь, да. Похоже, что она раскрылась передо мной. По-моему, она долго ждала, перед кем бы ей облегчить душу. Вопросы упали на благодатную почву.

И юная сыщица продолжила свой рассказ о судьбе Стеллы.

…Когда Стелла увидела фотографию Вадима… Явно преуспевающего, ни в чем не нуждающегося… Да еще имеющего наглость заходить, из чистого любопытства, на страницу к бедной сестренке… Вот тогда ею овладела одна, но пламенная страсть.

Она решила свести с ним счеты.

— Значит, у Стеллы к Сухарову была застарелая неприязнь? — прервал я Лесю.

— Выходит, что так, — согласилась она.

— Может быть, это она убила?

— Может, и она. Но не колется. Уверяет, что нет. Что ее опередили.