Ревность волхвов

Нас разделяло не более пятидесяти метров. Я ехал настолько быстро, насколько позволяла заснеженная дорога с кучей слепых поворотов и пропастью по обочине. Я несся и волей-неволей заставлял женщин увеличивать скорость. Мне показалось, что они идут на пределе своих возможностей и еле-еле справляются с управлением на петляющей, ползущей в гору снежной трассе.

Тут я вспомнил: еще со времен дуэли на приборной панели «Лендровера», который я преследовал, валяется рация. Может, мне удастся наладить с беглянками контакт? Я вытащил из бардачка свою рацию и нажал кнопку вызова.

— Женя, Настя, пожалуйста, остановитесь! — воззвал я в микрофон.

Женщины не отвечали.

— Остановитесь, я прошу вас!

Навстречу нам пролетел, выскочив из-за слепого поворота, джип с российскими номерами. Он едва не впилился лоб в лоб в «Лендровер» и пронесся мимо меня с диким гудением. Водительница — кто там из них был на водительском кресле? — видимо, испугавшись, дернула руль. Машина потеряла управление и несколько десятков метров прошла юзом, соскальзывая все ближе к столбикам ограждения.

Я сбавил ход и только молился про себя, чтобы они не свалились в пропасть. Мои молитвы были услышаны: внедорожник остановился не более чем в метре от бездны.

— Стойте! — снова выкрикнул я в рацию. — Девочки, выйдите, пожалуйста, из машины!

И снова мне никто не ответил.

Я продолжал взывать к ним:

— Прием! Прием! Ответьте мне! Пожалуйста, ответьте!

Я уже открыл дверцу и собрался выпрыгнуть из машины — непонятно, правда, зачем, — как преступницы стали сдавать назад.

Видимо, они хотели, невзирая ни на что, продолжить бегство. Я захлопнул водительскую дверь и подал вперед. Я успел заблокировать их автомобиль, поставив свою «Хонду» ровно позади них. Тяжелый «Лендровер», двигаясь задним ходом, наверное, мог просто смести мою легковушку с дороги — но они вдруг остановились. И рация ожила.

— Ваня, это ты? — проговорила она голосом Жени.

— А знаешь ли ты, Ванечка, что даже среди ничтожных мужиков — ты полный и абсолютный ноль? — продолжила она.

 — В тебе нет ничего: ни ума, ни силы, ни интеллекта. Ты тугодум и подстилка под любую умную женщину. Тебя используют, а ты радуешься — как и все мужчины, впрочем.

Где-то далеко, у подножия горы, раздался вой полицейских сирен. С каждой секундой сирены приближались.

— Хорошо, пожалуйста, я согласен, — торопливо проговорил я в рацию, — пусть я сволочь, ноль, подстилка, только выходите, ради бога, из машины.