Ревность волхвов

Не делайте глупостей!

— Разумеется, на меня ты не произвел никакого впечатления, — прохрипел в ответ эфир голосом Жени. — А вот ты — ты, я думаю, будешь долго вспоминать меня. Прощай!

Я выскочил из «Хонды» — но что я мог сделать? Что?

«Лендровер» дернулся вперед. Разогнался на оставленном ему маленьком пятачке — и… колеса его зависли над пустотой… Еще секунда — и тяжелый джип сорвался в пропасть.

На этот раз, в отличие от нашей с Петей дуэли, погода и видимость были прекрасными. Часы показывали три, было еще довольно светло.

И я мог хорошо видеть, как внедорожник летит вниз — величаво, медленно и даже красиво, если не думать о людях, заключенных в жестяную коробку… Он пролетел вниз, наверно, метров пятьдесят… Перелетел не замерзшую реку… Врезался капотом в скалы… Сначала я видел, как беззвучно сминается капот… Потом моих ушей достиг страшный удар… Раздался ужасающий хруст ломающегося железа… Внедорожник перевернулся на крышу, она промялась… А после он — покатился, покатился, покатится, кувыркаясь, переворачиваясь, все ниже по заснеженному склону, ударяясь о валуны, сшибая коротконогие ели, и где-то там, далеко внизу, вдруг увяз в снегах, закончив свой полет. А через секунду вдруг расцвел ослепительным красно-белым пламенем… И до меня донесся грохот взрыва…

Я стоял на краю обрыва, схватившись за голову, и не мог ни поверить в случившееся, ни до конца осознать его…

Рядом остановилась полицейская машина. Затем — вторая. Потом подъехал «Форд», и оттуда вылезли невозмутимый Кууттанен и Кирилл Боков…

Я сидел за столиком один и накачивался текилой.

Кактусы расцветали в моей крови. Заунывные финские мелодии были как раз под стать моему настроению.

Мне было ужасно жаль погибших. И Женю, и Настю. Они обе были очень красивыми, и одну из них я почти любил. И был с ней близок. Наплевать, что она использовала меня. Наплевать, что перед смертью она не нашла ничего лучше, чем оскорбить меня. Все равно: в ту ночь мне было с ней хорошо. Она была опытной, умелой и заботливой.

И плевать, что сама она при этом, наверно, ничего не чувствовала. А может, все-таки чувствовала?

Ах, бабы, бабы, глупые вы бабы!.. Вы решили перехитрить всех. Ваш дьявольский план почти удался. Вы предусмотрели все — да не все.

Странно, но мне не было жаль Вадима. Невинную, казалось бы, жертву. А вот Настю и Женю, безжалостных убийц, я жалел. Вы, девочки, прокололись. И за это поплатились. Погибли. И по моей, в том числе, вине.