Ревность волхвов

Потом отпрянула, натянула трясущимися руками платье, набросила на плечи дубленку — и босиком, по снегу, в одних чулках бросилась вон.

Я должен был ее остановить. Мне надо было ее остановить. Даже тогда, когда она в сердцах выбежала из чума, еще не поздно было ее не потерять. Но я сидел, словно пригвожденный, на месте, и не мог, и не желал пошевелиться…

…А сегодня за весь день, за весь такой длинный день, длящийся с трех утра, за тысячу километров пути, что мы провели бок о бок в железной коробке, мы с ней не сказали друг другу ни слова…

…Позади осталась граница, и сразу же начались ухабы, ямы, дрянная разметка, потоки грязной жижи из-под колес встречных машин.

На российской дороге не расслабишься, здесь вам не место, чтобы предаваться рефлексиям, нужна полная концентрация, верный глаз и еще — удача…

Питерский КАД (кольцевую автомобильную дорогу) мы миновали в восемь вечера и вышли на финишную прямую до столицы. От Северной Пальмиры мы гнали резво. Очень хотелось наконец оказаться дома.

Мы даже не останавливались, чтобы перекусить. Тягали чипсы и разные прочие снэки из коробок. Пили на ходу кофе из термосов. Порой тормозили на заправках, чтобы долить в бачок омыватель лобового стекла и, напротив, вылить из себя излишки жидкости.

Моя «хондочка», такая чистенькая на дорогах страны Суоми, теперь снова покрылась заскорузлым коричневым слоем. Заправки, где мы временами по цивилизованной привычке останавливались, когда подпирало, и которые казались мне столь элегантными и удобными по пути туда, теперь, в сравнении с финскими, представлялись убогими.

Особенно меня поразила одна — кажется, уже в Московской губернии. На туалете красовалась надпись: «Ключи выдаются только при заправке а/мобиля». Ей вторил листок на кофейном аппарате: «Не работает». На закусочной красовалось лапидарное: «Закрыто». Нам даже пришлось влить в «Хонду» пару литров дрянного бензина — лишь бы получить право воспользоваться сомнительными удобствами.

Я обращал повышенное внимание на мелочи и несуразности, окружавшие нас, потому что мне совсем не хотелось ни думать о нас с Лесей, ни налаживать с ней отношения. Друг с другом мы по-прежнему не разговаривали.

Практически каждая деревня или городок, спящие тяжелым зимним сном, встречали нас гаишниками с радарами. Бравым ментам было не до сна. Им наплевать: час ночи, три, а может, пять утра. У них шел чес.