Ревность волхвов

А на улице, меж тем, смеркалось, смеркалось — да и смерклось окончательно…

Когда мы с Лесей наконец пошли на выход, деловой финский подросток вышел из-за стойки и, смущаясь, протянул девушке рукавички, на которые она обратила свое внимание. Он пробормотал, что хочет сделать ей подарок, как десятитысячной посетительнице их фермы. Леся тоже смешалась, метнула удивленный взор на мальчика, потом строгий на меня, сперва спрятала руки за спиной, а потом все-таки взяла подарок. «Спасибо», — прошептала она по-русски, наклонилась и поцеловала пацана в щеку, чем окончательно ввергла его в огненный ступор.

Мы покинули избу, и Леся тихо проговорила мне:

— Не надо так больше делать…

— Что ты имеешь в виду? — я прикинулся шлангом.

Я пожал плечами. В душе я ликовал. «Что ж, если лихой наскок не удается, подтянем тылы и начнем длительный приступ. Но не мытьем, так катаньем, все равно ты будешь моей, девочка…»

На дворе совсем стемнело. Ферму скудно освещали несколько фонарей и новогодняя иллюминация. Мы нацепили лыжи.

Настроение у меня, после чая с коньяком, сладких булок и варежек, ловко подаренных Лесе, было прекрасным. Я улыбнулся и проговорил:

— Вперед!.. Впереди двести миль по непроложенному пути, еды хватит всего дней на шесть, а для собак и совсем ничего нет.

— Откуда это? — спросила Леся.

— Про двести миль непроложенного пути. Ведь это цитата?

— Да, цитата. Джек Лондон, «Белое безмолвие».

— Шутки шутками, — девушка зябко поежилась, — однако правда: как мы пойдем по лесу в темноте?

— Хочешь, вызовем такси?

Леся упрямо помотала головой:

Сквозь серую пелену пробивалась почти полная луна.

Она озаряла нас мертвенным неверным светом. Я указал на ночное светило лыжной палкой.

— Этого прожектора нам хватит. Плюс белизна снега. А кроме того, пойдем другим путем, не через лес, а вдоль горы. Километраж больше, но через два кэмэ начнется освещенная трасса. Не бойся, не заблудимся.

— Этого я боюсь здесь меньше всего, — улыбнулась девушка. — Поэтому веди меня, Сусанин. Тебе я доверяю.

Мы ступили на лыжню.

Леся несколько раз оттолкнулась палками, а потом вдруг обернулась ко мне и спросила:

— А правда, странно, что сегодня первое января, Новый год?

— Да, верится с трудом. В России все сейчас у телевизоров, над вчерашними салатиками угасают.

И тогда девушка с чувством произнесла:

— Такого классного Нового года у меня еще никогда не было!..

…В базовый лагерь мы вернулись уже в кромешной темноте, когда часы показывали половину шестого, уставшие и голодные.