Революция

– Если сможешь достать угля, будет хорошо, а то у меня остатки, а дровами топить печь мне не нравится.

– Ох, а я в деревне только ими и топлю, – я рассказал ей в свободную минутку о том, кто я, откуда приехал на данный момент и чем собираюсь заняться. Урезанно, конечно, всего ей знать и не надо, но посвятил в планы, не без этого. Как мне показалось, жизнь деревни её заинтересовала.

Через полчаса я уже посетил ту же лавку, что и вчера. Продуктов было мало, но удалось достать фураж для лошади и немного угля.

Не видел Вербу со вчерашнего дня и даже соскучился. Зайдя в знакомый двор, встал с открытым ртом.

– Не понял?! – пробормотал я и даже тряхнул головой. Видимо разглядев меня в окно, выбежал вчерашний мужичок, на попечение которого я оставлял лошадку.

– Увели, забрали вашу красотку, с самого раннего утра.

– Что за чушь, – начинал злиться я, – как это увели, кто забрал?

– Солдаты, конечно, в городе запрещено держать личных лошадей, они нужны в армии…

– Что же ты, гадский папа, мне вчера об этом не сказал? Я сам в армии, это моя боевая лошадь!

– Извините, я что-то не подумал, – мужичок искренне, как мне показалось, переживал, – извините меня…

– Эх, ладно, но ты мог меня вчера предупредить, и этого бы не произошло! Прощай!

Уходил с тяжелым сердцем, мою Вербу забрали, сейчас, возможно, её уже объезжает какой-нибудь революционер, мать его.

И ведь не возмутишься, не положено и баста, всё для фронта.

Шёл я опять к главному штабу революционной армии в надежде «поймать» Деникина.

Продукты и уголь я закинул домой сразу, поцеловал Наталью и отправился в путь.

После кражи Вербы я был сам не свой, по пути врезал какому-то хрену в нос, наверняка сломав его. Пытался на ходу залезть в карман, охренеть, ведь видно же, что я военный, хоть и на первый взгляд без оружия, это ж сколько наглости надо иметь, чтобы такое учудить? Или совсем без мозгов? Выйдя к Кремлю, увидел сборище гражданских, и стало интересно, чего они тут собрались. Подошёл, послушал. Ага, нашли поутру моих вчерашних гопстопщиков, бывших солдат.

Обнаружили их солдаты патруля и теперь разыскивают тех, кто мог такое сотворить. Говорят, белые в городе, подпольная банда, убивают всех подряд, особливо женщин, детей и стариков, чтобы не служили новой власти. Как обычно в толпе, правды – грош, вранья – вагон.

И тут я заметил процессию. Верхом на… моей Вербе скакал какой-то хрен, затянутый в кожу, любитель садо-мазо, блин. За ним, по пятам, отделение солдат.