Революция

Рассказать мне есть что, надо, чтобы услышали.

– Он очень подозрительно относится ко всем новым людям, да что там, и к старым тоже, но я попробую.

– Насчёт школы… Я бы попробовал себя, в прошлый раз, на фронте, вроде удалось кое-что сделать, результат был.

– Ещё какой результат!

У Деникина я задержался до полуночи, накормили от пуза, кстати, на завтра бывший генерал приказал мне явиться в два часа дня, дал адрес. Сказал, что, независимо от результата, утвердят меня инструктором в школу снайперов или нет, он распорядится поставить меня на довольствие.

Ну и лошадь вернут. Правда, придётся извиниться перед тем ухарцем, что хотел меня плетью обработать. Но ничего, если мужик нормальный, я извинюсь, хотя и не чувствую за собой вины. Задал я и терзавший меня ещё с войны вопрос о ликвидации руководителей Белого движения. Так прямо и сказал Деникину:

– Антон Иванович, а давайте их всех, всю верхушку просто уберем. Солдаты разбегутся как пить дать. Нужно как можно скорее заканчивать эту бессмысленную бойню, сколько ещё надо убить русских людей, чтобы это понять?

Тот обещал посоветоваться с теми, кто что-то решает, и дать вскоре ответ.

Понятно, они боятся нарваться на то же самое, вот и осторожничают. Да только зря, белые уже ведут охоту на руководителей большевиков. Нехило так, убрать лидера! А ведь в будущем считалось, что весь груз революции и закладку фундамента новой страны на себе пронёс именно Ленин. И, конечно, Троцкий. Но так уж вышло, что одного убрали тут, белые или эсеры, неважно, а второго я во Франции два года назад.

Деникин попросил солдат из охраны, она располагалась в этом же доме, где жил и он сам, только на первом этаже, проводить меня до дома.

– Преступность растет, вчера убили сразу пятерых солдат, никто ничего не видел и тенденция печальная.

– Будут и дальше нападать спьяну на прохожих, будут убивать ещё чаще, – спокойно ответил я – и вызвал новую серию вопросов.

Объяснил все подробно и дал слово стараться никого более не убивать, без особой нужды хотя бы.

На мой ответ, что я вообще-то защищался и нужда была, Деникин только поморщился.

– Ты, Николай, стал просто зверем на этой войне, хотя сейчас все как звери, везде и всюду. Столько убийств в Петрограде прошлого года, наверное, никогда ещё не было. Я застал там всю эту вольницу, что устроили взявшие власть члены Временного правительства, даже на фронте, кажется, я не встречал такой жестокости.