— Смотри, я все точно помню, как мама делала: стакан муки, стакан сахара, стакан мелкой белой крупы, из которой кашу невкусную делают, шкурка лимона и сок от лимона без шкурки. Сок и шкурку добавить в потертые яблоки! — бодро стрекочет Ксения.
Так. Разбудила Константина, чтоб под её непосредственным руководством он испек «Ленивую шарлотку», ну сейчас они напекут.
— Ксюнь, говори потише, пусть мама и бабушке еще поспят. Ты уверена, что у нас, как у мамы получится? Может по гуглим рецепт пирога? — серьезным тоном говорит Баринов.
— Точно получится! Главное, яблок побольше натереть! Я посмотрела в корзинке много, нам хватит. У нас в загороде тоже яблоки растут: желтые, красные и зеленые. Надо бы поехать проверить, вдруг поспели? Хотя их могли съесть строители, которые ремонт вытянули. Бабуля сказала, что мы наврались… Нарвались на строительную огарниза…. Организацию, в которой — сплошной разврат и шатание!
Расческа выпала из моих рук.
— Ээ-эмм, шкурку от лимона целиком выкладывают? — после короткой паузы спрашивает, по-видимому слегка опешивший от Ксюхиного словарного запаса Баринов.
— Нет конечно, шкурку на терке трут, где такие маленькие дырочки!
Ксюшкин голос удаляется к кухне.
Следом, спустя секунду, Костины шаги, в том же направлении.
— Разброд. Разброд и шатание. Ни о каком разврате, речи не было. Где она это слово взяла? — удрученно вздыхает открывшая глаза мама.
— Мам, не переживай, значения этого слова она знать не знает, где уж она его слышала, я честно говоря без понятия.
Пойду помогу им с завтраком. Ты не против, если мы на твоей кухне похозяйничаем?
— С чего мне быть против? Хозяйничайте на здоровье, — мама тянется к прикроватной тумбочке, берет лежащую на ней книжку в сером переплете, начинает листать.
Я выскальзываю из комнаты, поторапливаюсь на выручку к кулинарам. Обнаруживаю Озадаченный Константин стоит посреди кухни — столовой с корзиной яблок в руках, деловитая Ксения отбирает из этой корзины, подходящие на её взгляд яблоки.
— Мамочка, мы пирог собираемся печь! — радостно оповещает Ксюха тряхнув золотыми кудряшками."
"— Арин. Доброе утро. Я вас стеснил, — извиняющимся тоном говорит Костя.
— Пирог — это здорово, — одобрительно улыбаюсь дочке, а затем Константину.
— Ничуть не стеснил.
Мне добавить хочется, что долго заснуть не могла, зная, что он здесь, за стенкой, что в какой-то момент, когда мама и Ксюша крепко уснули, готова была к нему прийти, но не решилась.
