Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Иди за мной, держись рядом, но не говори ни слова. Что-нибудь да услышим, хорошо?

– Хорошо, – прошептала она.

Держа Корнелию за руку, он повел ее к главному входу в таблинум, задернутому плотной завесой, через которую проникали голоса тех, кто разговаривал в главном атриуме. По мере их приближения они делались все громче; когда же они подошли к занавесу, каждое слово слышалось совершенно отчетливо.

Цезарь выпустил ее руку.

Корнелия хотела бы, чтобы он не делал этого, но, конечно, ничего не сказала и вслед за Цезарем подошла как можно ближе к занавесу, осторожно, чтобы не коснуться его.

Оба стали прислушиваться.

– Если Сулле доверят войско, стоящее в Ноле, это положит конец законодательным и прочим изменениям. – Мощный голос Гая Мария заставлял каждое слово звучать властно. – После нового набора в войске будут шесть легионов. Шесть. Если добавить вспомогательные части, получится шестьдесят тысяч человек.

Подобное войско в руках Суллы означает наше поражение, оптиматы будут править по-своему, и нам конец. И не в переносном, а в буквальном смысле. Они нас уничтожат.

– Ничего не поделаешь, – возразил Сульпиций Руф. – Они главенствуют в Сенате с тех пор, как несколько лет назад положили конец твоим и сатурниновским преобразованиям. Они обратились к нам, чтобы выступить вместе против марсов и других восставших союзников, но теперь мятежные города повержены, Сулла и прочие оптиматы, захватившие власть в Сенате, нацелятся на консульство.

И сделают все возможное, чтобы победить на выборах и занять две высшие должности. Затем Сулле отдадут начало над войском.

– Народное собрание может выступить против этого, – возразил Марий.

– Каким образом? – спросил Цинна, говоривший мало, но всегда по делу.

– Пусть собрание примет закон, ограничивающий полномочия Сената, и решение о том, что отныне само будет назначать главноначальствующего ноланским войском, а также других легионов, которым предстоит сражаться с Митридатом.

А потом вручи войско мне. Этого будет достаточно.

– Неужто ты, Сульпиций, заставишь народное собрание восстать против Сената? – спросил Цинна. Войско, о котором шла речь, должны были отправить на Восток против Митридата: это были уже внешние сношения, считавшиеся прерогативой Сената.