Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Они убили Долабеллу.

Цезарь покачал головой.

– Македоняне не убивали Долабеллу, – поправил он друга. – Это было не убийство, это была казнь.

Лабиен и Котта собирались что-то сказать, но Аврелия мигом навела порядок:

– Объяснения могут подождать. Вы двое, идите в спальню Гая, снимите промокшие и окровавленные тоги, наденьте чистую сухую одежду. А мы тем временем накроем стол в глубине дома, подальше от этого жуткого ливня, который заливает город.

Мать подошла к нему.

– Значит, не нужно вызывать врача? – спросила она.

– Я в порядке, матушка, в этом нет необходимости. Они пока не справились со мной.

Аврелия наблюдала, как он удаляется в направлении спальни вместе с Лабиеном и Корнелией. В ее голове крепко засело слово «пока».

Укрывшись между колоннами у входа в святилище, Помпей наблюдал за тем, как наемники Долабеллы обходят дозором улицы и вполголоса разговаривают друг с другом. На их мрачных лицах явственно читалась тревога.

Тот, кто всего несколько часов назад председательствовал на бесконечном суде, догадывался, в чем дело, но до поры до времени ничего не предпринимал.

Он наблюдал. Несколько сенаторов пересекали Форум, шагая в сторону Сената и укрываясь от дождя капюшонами. На другой стороне улицы столпились ветераны Суллы, отныне выполнявшие приказы самого Помпея, и ждали указаний. Не так давно эти люди сражались под его началом, когда ему пришлось подавлять мятеж Лепида.

Помпей смотрел на вооруженных ветеранов, ожидавших его приказов. Он всего лишь желал убедиться, что они начеку и готовы к тому, что вот-вот должно было произойти.

Может быть, в ту самую ночь.

К тому времени, когда все уселись обедать, свинцовое небо, временами заливавшее город дождем, а временами будто бы соглашавшееся дать небольшую передышку мокрому и грязному Риму, по которому катил свои воды Тибр, грозя выйти из берегов, стало совсем темным.

Собравшиеся забыли о ненастной погоде, Цезарь и Лабиен пришли в себя после нападения. Все обсуждали происшествие и, что важнее, строили предположения насчет будущего.

– Это правосудие, – заявил Цезарь. – Правосудие, которое македоняне не нашли в базилике, в нашем римском праве, а потому свершили его сами, среди яростной бури на улицах Рима, на берегу обезумевшего Тибра.

– Это не правосудие, мальчик. Это месть, – запальчиво возразил Котта. – Клянусь Юпитером! Это приведет к последствиям, к еще большей крови!

– Постоянная несправедливость, дядя, обычно вызывает жестокий ответ.