Как будто у него есть выбор.
Рупи хлопает рукой по соседней подушке.
Я еле сдерживаю смех.
Холлис опускает свое здоровенное тело на пол. Послушный щенок, ей-богу. На нем баскетбольные шорты и синяя футболка, оттеняющая его голубые глаза. А еще эта футболка обтягивает его впечатляющую мускулатуру – и это, кстати, никак не укладывается у меня в голове. Майк Холлис – это противный ребенок в теле горячего парня.
Он закидывает руку на худенькие плечи Рупи.
Я прячу улыбку. Клянусь, парень запал на нее!
– Видишь ли, тот щенок – это ты, – сообщает она ему.
– Я не глупенький и не влюбленный, – спорит Майк.
– А вот и да. Ты не можешь сравнивать меня с щенком. Выбери кого-нибудь крутого. Например, жеребца.
– Ты не можешь быть жеребцом, если у тебя нет внушительного хозяйства, – подкалываю я его.
Одри фыркает от смеха.
Рупи смотрит на меня в ужасе.
– Бренна! Нельзя отпускать такие уничижительные комментарии о пенисах парней! Это ранит их эго. И то, что Майк не обладает пенисом жеребца, еще не значит, что…
– Почему мы обсуждаем мой член? – вмешивается Холлис.
– Зато я его трогала, – самодовольно заявляет Рупи и хлопает его по колену. – Я всем рассказала, что у нас с тобой скоро праздник.
Лицо Майк выражает полнейшее недоумение.
– Да! Мы вместе уже целый месяц!
– Не может быть, чтобы прошел уже целый месяц.
– Ну, на самом деле около месяца…
Я откидываюсь на спинку кресла и наслаждаюсь представлением.
– Когда у нас было наше первое свидание? – не отступает она.
– Но ты же был на нем! – Рупи вскакивает на ноги и упирает руки в бока. – Ты не записал эту дату? Да ты вообще в своем уме?
– Это было наше первое свидание! Хочешь сказать, оно не стоит того, чтобы помнить о нем?
Холлис тоже встает. Со своими метр восемьдесят шесть он словно башня возвышается над полутораметровой Рупи. И все же даже любой случайный свидетель с легкостью скажет, в чьих руках вся власть.
– Ты заявилась сюда и потащила меня на ужин, – напоминает Майк Рупи.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ты не ругался, когда разговариваешь со мной.
– Если бы наши желания были лошадьми, все мы были бы наездниками.
– Ха! – тоненьким голосом хихикает Саммер.
Дафна смотрит на происходящее, как завороженная.
– Что, черт возьми, это значит?
– На самом деле нет такого выражения, – информирую я Холлиса.
– Нет, оно есть, – рычит он. – Мой отец все время так говорит.
