– Хейзел роется в своей зеленой холщовой сумке и достает оттуда свой телефон. – Я знаю, что ты забыл свой дома, но смогу отыскать ее в соцсетях и…
– Бренну. Она проделала такой путь, чтобы вернуть браслет, но предпочла сделать это через меня вместо того, чтобы отдать его тебе лично. И что-то подсказывает мне, что в раю проблемы. Так что ты не выйдешь на лед, пока не исправишь это. – Она начинает вводить пароль, и кольца на ее больших пальцах звякают о край чехла. – Она есть на «Фейсбуке» или в «Инсте»? Можешь написать ей в личные сообщения с моего телефона.
– Нам не нужны соцсети. Я помню ее номер наизусть.
– Правда? Ты наизусть помнишь ее номер?
– Вау! Я своей мамы-то номер не помню.
Я смущенно пожимаю плечами.
– Я хотел, чтобы он навсегда остался у меня в памяти, если я вдруг его потеряю.
– Что? – ощетинившись, спрашиваю я.
– Просто… – Кажется, моя подруга под впечатлением. – Ты по-настоящему влюбился в нее, да?
Было бы настоящим святотатством не воспользоваться теми отличными билетами на матч, и мы с папой решили задержаться в Вустере.
К оператору подходит долговязый мужчина в костюме, и я тихо ругаюсь себе под нос.
– Джефф Магнолия, – кивнув в сторону камер, ворчу я. – Вот кого «ХокиНет» назначили освещать матч.
Как и я, папа тоже не в восторге от репортажей Магнолии. Его глаза следуют за моим взглядом.
– Ха. Он постригся. Дерьмовая прическа.
– Пап, и с каких пор ты стал такой язвой?
– Что? Разве у него не дерьмовая прическа?
Я наблюдаю, как Магнолия общается со своим оператором, оживленно жестикулируя.
– Знаешь что? А к черту «ХокиНет»! – говорю я. – Этой осенью подам заявку в «И-Эс-Пи-Эн». Они гораздо охотнее нанимают в свой штат женщин. И если я пройду стажировку там, мне никогда больше не придется встречаться с Эдом Малдером. Или с тем петухом.
Я снова смотрю на Магнолию, который – бог ты мой! – пьет кофе через соломинку.
